За дверью спальни стало тише. Анастасия устроилась на кровати, включила электронную книгу и сделала вид, будто происходящее за стеной её больше не касается.
Минут через десять с кухни донеслись приглушённые голоса.
— Макс, тут такое дело… Анастасия, кажется, совсем расклеилась, — пробормотал Артём. — Голова у неё, давление, наверное.
— А есть тогда что? — совершенно искренне изумился деверь.
По звону полок и хлопанью дверцы было ясно: Максим уже основательно обследует холодильник.
— Да тут вообще ничего нормального! — возмутился он. — Одни овощи, какие-то банки, творог… Мяса готового нет!
— Закажем доставку, — нехотя предложил Артём. — Пиццу, например.
— Да ну, пицца сейчас дорогая, — протянул Максим жалобным тоном. — У меня до зарплаты всего тысяча двести гривен осталось. Алименты вчера сняли, исполнители проклятые ещё и карту заблокировали. Хорошо хоть на дорогу что-то оставили.
— Ладно, — после паузы сдался Артём. — Я заплачу.
К вечеру Анастасия вышла из спальни, чтобы набрать воды.
На кухне её встретила та же картина, только дополненная новыми деталями. На столе возвышались две большие коробки из-под пиццы. Противень с засохшим жиром по-прежнему стоял на плите, будто его специально выставили в качестве памятника мужской беспомощности. Пятна на столешнице успели окончательно подсохнуть и взяться твёрдой коркой.
Из гостиной доносились азартные выкрики. Артём с Максимом сидели перед телевизором и с полным увлечением рубились в приставку.
Анастасия молча открыла холодильник, достала пачку творога — ту самую, которую Максим днём презрительно назвал «не едой», — и съела его прямо из упаковки, стоя у окна. Потом тщательно вымыла ложку, насухо вытерла полотенцем, убрала в ящик и так же спокойно вернулась в спальню.
Воскресенье началось не с кофе и не с тишины, а с оглушительного грохота.
Артём уронил алюминиевую крышку от кастрюли, пока пытался найти хотя бы одну чистую глубокую тарелку. Анастасия вышла на кухню в домашнем костюме и остановилась в дверях.
— Доброе утро, — произнесла она ровным, прохладным голосом.
— Настя, это уже ни в какие ворота! — взорвался муж, разворачиваясь к ней с половником в руке. — У нас чистой посуды нет вообще! Ни тарелок, ни вилок!
— Интересно, — Анастасия слегка приподняла бровь. — А кто же её испачкал? Домовой приходил?
— Мы отдыхали! — возмутился Артём. — У нас выходные!
— Вы здесь живёте или номер сняли по системе «всё включено», где горничная входит в стоимость?
На шум из комнаты выплыл Максим. Он сонно потер подбородок, заросший щетиной, и недоумённо посмотрел на холодную пустую плиту.
— Хозяюшка, а яичницу сварганишь? — спросил он так, будто ничего странного не происходит. — С помидорчиками и беконом. Как обычно. Я уже голодный, аж живот сводит.
Анастасия перевела на него спокойный, прямой взгляд.
— Максим, плита перед тобой. Сковородка лежит в раковине под слоем вчерашнего жира. Яйца — в дверце холодильника. Бекона нет: пустая упаковка с пятницы валяется в мусорном ведре.
Максим растерянно покосился на брата.
— Артём, она чего такая? Настроения нет? ПМС?
— Настя, ты меня перед братом позоришь! — прошипел Артём, стараясь не сорваться на крик. — Тебе сложно двум мужикам тарелку супа налить? Мы всю неделю на работе вкалываем!
— Мне не сложно приготовить ужин на двоих, — отчётливо сказала Анастасия. — Но я не нанималась обслуживать взрослую компанию. Продукты на выходные я покупаю за свои деньги, а твой брат за два дня съедает столько, сколько мне хватает почти на неделю.
— Ты родного брата куском попрекаешь?
— Я берегу своё время и свои силы. Руки у вас здоровые, рабочие. Гаечные ключи держать умеете — значит, и губку для посуды как-нибудь осилите.
— Ну, за что боролись, на то и напоролись, — философски заметил Максим.
Похоже, он вспомнил собственный развод и бывшую жену, которая тоже однажды перестала варить борщи по первому требованию.
— Ладно, брат, — вздохнул он. — Пойдём до ларька.