— Пожила за чужой счет — теперь освобождай жилплощадь для родной дочери! — резкий, звенящий, будто по стеклу, голос свекрови прорезал сонную тишину подъезда раньше, чем дверь успела распахнуться полностью.
На пороге стояла Валентина Сергеевна. Она уперла ладони в бока и смотрела так, словно пришла не в гости, а брать крепость штурмом. За ее спиной громоздились два огромных пластиковых чемодана темно-сливового оттенка, туго обмотанные прозрачной пленкой. Чуть ниже, на площадке между этажами, мрачно топталась ее тридцатилетняя дочь Кира. В одной руке она держала пушистого рыжего шпица, другой прижимала к себе пару пестрых дорожных сумок.
— Доброе утро, Валентина Сергеевна, — Дарья не сделала ни шага назад и продолжала держаться за ручку двери. На ней был шелковый домашний халат, в пальцах — чашка уже остывающего травяного чая. Снаружи она выглядела невозмутимо, хотя внутри все сжалось до предела. — Что за представление в субботу в восемь утра?
— Это не представление, дорогуша, а нормальный порядок вещей! — свекровь, даже не дожидаясь приглашения, протиснулась мимо Дарьи плечом и потащила в квартиру первый чемодан. Колесики жалобно заскрипели, оставляя след на вымытом паркете в прихожей. — Кира вернулась после своего провального брака. Не на вокзале же ей ночевать с породистой собакой! Девочка пережила стресс, ей надо прийти в себя, нужно личное пространство. А у вас тут целые апартаменты — три комнаты. Так что собирай свои баночки, тряпки и освобождай место. Достаточно уже, четыре года жила на всем готовом, пока мой сын вкалывал.
Из глубины коридора, щурясь и потирая глаза, появился Андрей. Домашние штаны вытянулись у него на коленях, светло-русые волосы торчали в разные стороны, и весь он напоминал школьника, которого застали на месте мелкой пакости.
— Мам? — растерянно выдавил он, переводя взгляд с чемоданов на Валентину Сергеевну. — Ты же говорила, что приедете на следующей неделе. Просто чаю выпить, спокойно поговорить…
— Некогда нам чаи гонять, Андрюша! — оборвала его Валентина Сергеевна, мгновенно сменив боевой тон на приторно-заботливый. — Твою сестру этот негодяй выставил из съемной квартиры, ты понимаешь? И залог не вернул! Куда ей идти? Ко мне в старую однушку? Чтобы мы там друг у друга на головах сидели? У тебя просторная трехкомнатная квартира в хорошем районе, кирпичный дом, потолки почти три метра. Дарья твоя взрослая женщина, детей у нее нет, сама справится. Пусть снимет себе студию где-нибудь подальше от центра. Роль жены она уже отыграла, в комфорте пожила, а теперь пора понять: родная кровь важнее. Сестре надо помочь подняться на ноги.
Кира наконец поднялась в квартиру, с выражением брезгливости сбросила замшевые ботильоны прямо посреди прихожей и лениво оглядела потолочную лепнину.
— Я возьму комнату с балконом, — протянула она капризно, выпуская собаку на светлый ковер. — Мне нужен хороший свет для съемки блогов. И вот этот бежевый диван в гостиной придется заменить. От него пахнет пылью, а у Лео аллергия на синтетику.
Дарья медленно отпила чай. Настой с мятой и чабрецом окончательно остыл и теперь горчил на языке. Она спокойно повернулась к мужу.
— Андрей, милый, ты своей семье ничего не хочешь объяснить?
Андрей сглотнул так резко, что на худой шее заметно дернулся кадык. Он шагнул к матери, попытался осторожно взять ее под локоть, но Валентина Сергеевна лишь раздраженно отмахнулась и продолжила осматривать прихожую с видом хозяйки, оценивающей собственное имущество.
— Мам, ну зачем ты так… с порога? — пробормотал он. — Мы ведь не договаривались, что все случится прямо сегодня…
— А чего тянуть? — перебила она, снимая шерстяной берет и бросая его на темную дубовую консоль. — Чтобы вы потом неделю устраивали сцены? Я человек прямой и решительный. Андрей, ты мужчина, ты хозяин. Это ты обустраивал это жилье, ты приносишь деньги в дом. А она кто? Пришла на готовое и уселась на шею. Я тебе давно говорила: Дарья держится за тебя только из-за регистрации и этих стен. Пора уже показать, кто здесь главный. Мы с Кирочкой все обсудили: она занимает спальню, ты пока поживешь в кабинете, а Дарья… Дарья пусть едет к своим родителям в поселок или оформляет ипотеку, раз такая независимая.
Дарья тихо усмехнулась. Этот короткий смешок прозвучал негромко, но Андрей побледнел так, будто ему сообщили страшную новость. Он буквально прижался спиной к кухонному косяку, словно искал в нем опору.
В эту секунду четыре года их брака всплыли в памяти Дарьи с такой болезненной ясностью, что она уже не могла сделать вид, будто ничего не понимает.