В памяти одно за другим вспыхивали воспоминания, резкие и беспощадно ясные. Дарья вдруг увидела все те сцены, которые раньше старательно не замечала: как перед каждой поездкой к его матери Андрей брал ее за руку и почти умоляюще говорил: «Даш, только не рушь мамину картину мира. Она всю жизнь хотела видеть меня успешным. Ей важно думать, что я — главный в семье, что я всем управляю. Для нее будет ударом узнать, что я обычный аналитик с самой рядовой зарплатой. Пусть считает, что здесь последнее слово за мной».
И Дарья соглашалась молчать. Тогда ей это казалось не преступной ложью, а чем-то вроде неловкой мужской слабости. Ну хочет взрослый сын выглядеть весомее перед властной матерью, которая годами напоминала ему о каждой гривне, вложенной в репетиторов, кружки и институт, — что с того? Если Андрею становилось спокойнее от того, что за семейным столом он важно рассуждал о «серьезных вложениях в недвижимость» и о том, как грамотно «распорядился активами», Дарья лишь прятала снисходительную улыбку за бокалом вина.
Но неправда, если ее слишком долго поливать чужим самомнением, рано или поздно прорастает ядом. За эти четыре года Валентина Сергеевна окончательно поверила в сказку, которую ей так старательно рассказывал сын. В этой сказке ее Андрюша был кормильцем, хозяином дорогой квартиры в центре, почти семейным патриархом. А Дарья — тихой, ничем не примечательной женщиной без опоры и происхождения, которой просто невероятно повезло ухватиться за удачного жениха.
— Валентина Сергеевна, — спокойно сказала Дарья и поставила чашку на узкую полку у стены. — Вы всерьез уверены, что все эти четыре года я жила здесь за чужой счет?
— А что, разве не так? — презрительно хмыкнула свекровь, уже шагнув на кухню и начав без спроса распахивать верхние шкафчики. — Мой сын все оплачивает! Коммунальные услуги, еду, ремонт этот дорогущий — плитка, кухня на заказ, каменная столешница! Ты со своими переводами научных статеек за всю жизнь на один этот кусок гранита не заработала бы. Сидишь перед компьютером, стучишь по клавишам и делаешь вид, будто у тебя важная профессия. Так что да, жила бесплатно. Попользовалась чужим — теперь прояви приличие и уступи место родной сестре владельца квартиры.
Дарья медленно перевела взгляд на мужа. В ее лице не было ни вспышки гнева, ни слез, ни даже обиды. Только холодная пустота, от которой Андрею, казалось, стало трудно дышать.
— Андрей, объясни своей матери. Сейчас. Четко, громко и так, чтобы больше не осталось поводов для фантазий.
Он закрыл лицо руками, провел ладонями по вискам и выдохнул так тяжело, будто его придавили бетонной плитой.
— Мам… хватит. Пожалуйста. Давайте я отвезу вас с Кирой в нормальный отель на пару дней. Хороший номер, я все оплачу, правда…
— В отель?! — взвизгнула из коридора Кира, которая уже успела обследовать ванную и теперь возмущенно выглядывала из-за двери. — Андрей, ты вообще соображаешь? Тратить деньги на какие-то чужие номера, когда у родного брата есть свободная комната и спальня? Мама, скажи ему! Я отсюда никуда не поеду. У меня после дороги поясницу ломит, и Лео нужно нормально накормить вареной куриной грудкой!
— Слышал? — Валентина Сергеевна впилась взглядом в сына. — Ты сейчас мать и сестру выставляешь за порог из-за посторонней женщины? Если бы не я, ты бы до сих пор по общежитиям мыкался! Не смей стоять и блеять. Дарья, у тебя два часа. Собираешь чемодан, ключи кладешь на тумбу. Потом мы проверим, чтобы ты не прихватила ничего ценного, особенно серебро, и можешь идти куда хочешь.
Дарья едва заметно покачала головой. Внутри нее поднималось странное, ледяное пламя — не разрушительное, а очищающее. Жалость к мужу, привычка оправдывать его слабость, вечное желание сгладить острые углы — все это в один миг сгорело дотла.
— Я никуда не уйду, Валентина Сергеевна. И чемоданы мне собирать незачем.
— Ах вот как? Бунт? — лицо свекрови налилось темной краской, грудь под дешевой синтетической блузкой ходила часто и тяжело. — Андрей, ты слышишь, что она себе позволяет? Она тебе прямо в лицо плюет! Звони участковому. Пусть придет и выведет эту гражданку за нарушение порядка и незаконное проживание в чужой квартире.
— Участкового? — уголки губ Дарьи чуть дрогнули. — Замечательная идея. Только, боюсь, объяснения придется давать не мне. Подождите минуту.
Она развернулась и, не торопясь, прошла в спальню. В гардеробной, на самой глубине верхнего ящика комода, лежала плотная темно-синяя папка на молнии. Дарья достала ее, вернулась в прихожую, где проход уже был завален коробками с Кириной обувью, пакетами и сумками, расстегнула папку и вынула несколько документов с официальными печатями.
— Вот, Валентина Сергеевна. Ознакомьтесь. Возможно, после этого вам станет сложнее раздавать приказы в чужом доме.
Свекровь подозрительно сощурилась, выдернула верхний лист почти резким движением и водрузила на нос тонкие очки в золотистой оправе. Несколько секунд она бегала глазами по строкам выписки из Государственного реестра прав на недвижимое имущество. Потом краска стала стремительно уходить с ее лица: багровый оттенок сменился серым, почти пепельным.
— Что это?.. — выдавила она.