Выяснилось, что ночевать Валерии заботливый брат собирался устроить как раз в моей рабочей комнате. По его версии, ничего страшного в этом не было: большой стол для раскроя можно было разобрать и вынести на балкон, дорогую японскую швейную машинку — временно поставить на кухонный подоконник, а мои индивидуальные заказы на вечерние платья — просто отложить «до более подходящего момента».
Картина вырисовывалась изумительная. Ради удобства его сестры я должна была сама отказаться от дела, которое любила, лишиться серьёзной прибавки к доходу, пустить в квартиру взрослого постороннего человека и ещё участвовать в оплате её проживания.
При этом сам Даниил в этой трогательной операции спасения не терял абсолютно ничего. Он щедро раздавал не свои ресурсы, а моё время, мои деньги, моё рабочее пространство и мои нервы.
В тот же вечер я открыла банковское приложение и выгрузила подробную статистику наших общих расходов за последние три месяца.
Бюджет у нас с мужем был долевой. В начале каждого месяца мы оба переводили одинаковые фиксированные суммы на семейную карту. Эти деньги шли на продукты, бытовые мелочи, коммуналку и прочие совместные нужды. Всё, что оставалось после этого у каждого из нас, считалось личными средствами, и никто никому за них не отчитывался.
Но стоило мне внимательнее посмотреть на его собственные траты и планы, как обнаружилась весьма занимательная финансовая картина.
На ближайшую субботу у Даниила уже был запланирован поход в рыболовный магазин за каким-то сверхсовременным эхолотом с цветным экраном. На следующие выходные он забронировал баню на загородной базе отдыха. А в интернет-корзине у него спокойно лежал комплект дорогой зимней резины, хотя старые колёса проездили всего два сезона и были в прекрасном состоянии.
Я решила не устраивать сцену сразу. Сохранила полное внешнее спокойствие, а на следующий вечер сама позвонила Валерии на личный номер.
Она ответила настороженно. По голосу было слышно, что девушка заранее готовится к неприятному разговору. Видимо, любящий брат уже успел донести до неё свою версию событий: мол, невестка устроила некрасивую истерику из-за каких-то смешных бытовых мелочей.
— Валерия, скажи мне прямо, без дипломатии: на какой срок Даниил предложил тебе переехать к нам? — спросила я, не растекаясь в любезностях.
После небольшой паузы она призналась, что брат уговаривал её перебраться в нашу квартиру до майских праздников. Он убеждал сестру, что за зиму, живя на всём готовом, она спокойно закроет банковские долги и ещё успеет собрать приличную сумму на первый взнос за собственное жильё.
Когда я спросила, сколько она платила за съёмную квартиру, сумма оказалась для нашего города совсем не маленькой.
При этом никакой катастрофической нищеты, из-за которой человек завтра останется без еды и крыши над головой, у Валерии не было. Она работала ведущим маркетологом в торговой компании, получала стабильную зарплату, плюс регулярные премии. Просто перспектива несколько месяцев жить бесплатно, ни о чём не заботясь, выглядела для неё слишком выгодной, чтобы от неё отказаться.
Я без раздражения предложила ей другой вариант — нормальный и честный. Валерия может пожить у нас не больше трёх месяцев, но при этом оплачивает треть фактических расходов на продукты и коммунальные услуги. Даже при таком раскладе для неё это выходило в несколько раз дешевле, чем отдельная аренда.
К моему удивлению, она согласилась сразу. Без обид, без возмущения и без театральных вздохов. Даже поблагодарила меня за то, что я всё равно готова помочь ей с временным жильём.
Зато настоящий скандал начался дома, когда Даниил узнал, что я поговорила с его сестрой напрямую и без его участия.
Муж пришёл в ярость. Он заявил, что я оскорбила Валерию, выставила её какой-то бедной нахлебницей и заставила чувствовать себя лишней на чужих квадратных метрах.
— Я как мужчина дал сестре слово, что она сможет спокойно пожить у нас и накопить деньги! — кипятился он. — А ты взяла и выставила ей счёт чуть ли не за каждую ложку супа!
— Тогда будь любезен обеспечивать накопления своей сестры из собственного мужского кошелька, — ответила я ровно, не отводя взгляда.
— Не передёргивай! Это совсем другое! Не надо путать семейную поддержку с личными накоплениями! — сорвался он почти на крик.
Вот именно эта фраза про «совсем другое» меня даже развеселила. Пока речь шла о том, чтобы оплачивать чужое удобство моими деньгами, моим трудом и моим спокойствием, Даниил называл это благородной семейной взаимовыручкой. Но как только возникла перспектива достать гривны из его собственного рыболовного фонда, вся его показная родственная мораль моментально начала расползаться по швам.