Уже наутро я решила зайти с другой стороны — спокойно, мягко и так, чтобы Даниил сам почувствовал вес собственной благородной идеи.
За завтраком я поставила перед ним чашку чая, улыбнулась самым мирным образом и сообщила, что, хорошенько всё обдумав, принимаю его первоначальное предложение. Валерия может переехать к нам и жить в квартире хоть до самой весенней оттепели, не платить ни гривны за еду и спокойно закрывать свой кредит.
Даниил тут же просиял. Он даже расправил плечи, будто только что одержал крупную нравственную победу, и с покровительственной нежностью хлопнул меня по плечу:
— Вот видишь, Наталья, когда хочешь, ты всё-таки можешь рассуждать по-семейному и принимать разумные решения.
— Конечно, могу, милый, — ласково ответила я. — Только у этого разумного и очень благородного решения есть одно крошечное, но железное условие. Раз ты являешься автором всей этой спасательной операции и её главным вдохновителем, то все дополнительные расходы до мая включительно оплачиваешь лично ты. Из своей зарплаты. Без моего участия.
Его широкая самодовольная улыбка исчезла почти мгновенно. Лицо у Даниила стало таким, словно вместо утреннего чая ему внезапно плеснули за воротник ведро ледяной воды из колодца.
В пятницу вечером я перевела на нашу общую карту ровно половину той суммы, которую раньше вносила на двоих, и отдельно подчеркнула: сверху не добавлю ни одной лишней гривны.
Если в доме понадобится в два раза больше сыра, мяса, круп, стирального порошка или если из-за обогревателя начнут набегать лишние киловатты, недостачу он будет закрывать самостоятельно. Из своего кошелька, не из моего швейного дохода.
— И ещё, Даниил, — добавила я тем же ровным тоном. — Моя мастерская остаётся моей мастерской. Раскройный стол не двигается ни на сантиметр, ткани, машинка и заказы остаются там, где им положено быть. А Валерия прекрасно устроится на диване в гостиной.
— В гостиной? — он даже привстал. — Но там же телевизор! Я там каждый вечер футбол смотрю. С пивом!
— Значит, ради любимой сестры тебе придётся отказаться не от моего рабочего места, а от собственного вечернего футбола, — спокойно подвела я итог.
Вот тогда, кажется, до взрослого и вполне дееспособного мужчины впервые начало доходить, что его щедрое гостеприимство на практике почему-то должно было обходиться не ему, а мне.
В воскресенье около полудня на пороге действительно появилась Валерия. Нарядная, с коробкой торта в руках и небольшим чемоданом на колёсиках.
Мы сели втроём на кухне, налили чай, разрезали торт — и тут наружу начали всплывать такие подробности Данииловой закулисной дипломатии, что мне оставалось только молча поднимать брови.
Выяснилось, что Валерия и близко не собиралась вытеснять меня из рабочей комнаты. Более того, она была уверена, что спокойно поживёт на раскладном диване в гостиной и никому особенно мешать не станет.
Про бесплатное содержание за мой счёт она тоже ничего не знала. По её представлению, брат просто договорился с нами о временном жилье и нормальном участии в общих расходах — хотя бы по продуктам.
— Мне нужна была крыша над головой рядом с транспортом, — искренне удивилась она, переводя взгляд с меня на покрасневшего Даниила. — А не бесплатный пансион на шее у невестки.
Даниил заёрзал на стуле, начал мять салфетку и невнятно бормотать, что мы все придираемся к словам, неправильно его поняли и вообще раздуваем ерунду.
Валерия посмотрела на старшего брата с таким насмешливым пониманием, что тот окончательно сник, а потом звонко рассмеялась:
— То есть ты решил изобразить великого спасителя семьи, но так, чтобы спасение оплатили другие, а ты только красивую речь произнёс?
Я с удовольствием долила ей горячего чая.
В итоге трезвый женский расчёт довольно быстро победил Данииловы высокопарные рассуждения о родственных обязанностях. Валерия поселилась в гостиной на три месяца, сразу согласилась оплачивать треть коммунальных счетов и взяла на себя большую часть закупки бакалеи. А Даниил остался сидеть среди обломков собственных иллюзий, потому что бесплатной героической роли у него не получилось.
А уже в понедельник начался мой тихий, но очень полезный воспитательный курс.
За ужином муж замялся, почесал затылок и осторожно завёл старую знакомую песню: в пятницу он собирается на рыбалку, поэтому ему срочно нужны деньги, чтобы залить полный бак.
Я невозмутимо напомнила, что после обязательного взноса на питание и покупки того самого дорогого эхолота его личный баланс почему-то опасно приблизился к нулю.
В прежние годы я бы, наверное, пожалела его и снова закрыла эту дыру своими премиальными.