Зачем Алёна подгоняла фотографа
Роман приблизился к нам почти сразу: он, видимо, расслышал, что его зовут. По его лицу было понятно, что он нервничает из-за времени. До обеда оставалось каких-то двадцать минут, Виктория уже ждала у машины, и ему хотелось поскорее завершить съёмку у арки.
Алёна тут же положила руку брату на плечо и заговорила первой. С таким видом, будто всё уже решено, она объяснила, что я якобы сама отказалась вставать в кадр, потому что устала и не хотела задерживать остальных. Спорить вместо него я не стала.
— Роман, скажи честно: мы с Полиной должны быть на семейной фотографии? — спросила я прямо.
— Разумеется. А почему вас там нет? — Он перевёл взгляд на Алёну. — Ты же сказала, что соберёшь всех.
Алёна заметно смутилась, щёки у неё вспыхнули. Она начала говорить про удачную композицию, про то, что кадр должен быть «лёгким» и не перегруженным. Потом достала из папки распечатанный лист с рассадкой для снимка: в центре — родители, по сторонам — братья и сестра, ближе к краям — супруги. Место для Кирилла там было, но рядом карандашом стояла короткая пометка: «один».
Роман взял листок и несколько секунд молча смотрел на это слово.
— Это ты написала? — наконец спросил он.
— Фотограф сказал, что в первом ряду лучше не ставить больше восьми человек, — быстро ответила Алёна. — Я просто хотела нормальный красивый снимок, а не базарную толпу. У Виктории, между прочим, тоже не вся родня в каждом кадре.
— У Виктории бабушка на инвалидной коляске, — жёстко возразил Роман. — Её снимают отдельно, потому что ей тяжело стоять на ступеньках. Это вообще другая ситуация.
Алёна опустила глаза. И только тогда я заметила у арки ещё один лист — отдельный перечень фотографий для семейного альбома, который она собиралась подарить матери. В этом списке нас с Полиной тоже не было. Кирилл, вернувшийся со стороны парковки, увидел оба листа почти одновременно.
— Почему я здесь один? — спросил он сестру.
— Потому что ты мой брат, — ответила Алёна. — А жёны сегодня есть, завтра нет. Я хотела подарить маме фотографию её детей. Как раньше.
Она говорила не напоказ, без истерики и надрыва. Скорее так, будто отстаивала что-то своё, очень личное, что у неё пытаются забрать. После смерти отца их мать почти перестала фотографироваться. Алёна годами собирала снимки братьев, семейные мелочи, старые карточки. Только за эти годы у каждого появилась своя жизнь, свои люди рядом. Я могла понять её желание оставить отдельный кадр с детьми для матери. Но не могла принять, что ради этого она решила унизить ребёнка.
— Сделать отдельную фотографию вас троих с мамой никто не мешает, — тихо сказал Кирилл. — Но ты назвала мою жену позором и отправила Полину таскать чужие сумки. Это уже совсем не про семейный альбом.
Алёна хотела что-то ответить, но к арке уже подошла Виктория. Она, похоже, услышала последние слова и сразу спросила, кто именно попросил Полину носить вещи гостей. В ответ повисло молчание. Полина аккуратно поставила сумки на свободную скамью и вернулась ко мне.
Цена идеальной картинки
Виктория предложила спокойно отснять все кадры по заранее составленному списку, а потом сделать общий семейный снимок уже с нами. Алёна мгновенно кивнула, явно рассчитывая, что на этом разговор закончится и никто больше не станет выяснять подробности. Но Роман заметил, как Полина сжимает в пальцах свою заколку, и попросил Дениса показать окончательный план съёмки.
— Я не хочу, чтобы потом кто-то говорил, будто его не пустили на мою свадьбу, — сказал он. — Мы с Викторией оплатили три часа работы. Время ещё осталось?
Денис взглянул на часы. До выезда в ресторан было семнадцать минут, и сама съёмка по договорённости ещё не заканчивалась.
