По плану после обеда оставалось ещё около сорока минут для съёмки. Денис предложил не спорить на месте, а сейчас быстро сделать два обязательных общих кадра, а остальные перенести уже к ресторану: там был закрытый дворик, подходящий для фотографий. Роман сразу набрал администратора и предупредил, что они задержатся примерно на десять минут. Тот ответил спокойно: горячее вынесут только после сигнала, а закуски уже стоят на столах. Из-за этого разговора без еды никто не оставался.
Алёна, однако, продолжала настаивать, что мама расстроится, если у неё не будет снимка «только своих». Марина Сергеевна стояла неподалёку. Услышав это, она сама подошла ближе, держась за руку младшего сына.
— Алёночка, я просила сфотографировать всех моих детей, — тихо сказала она. — А не убрать из кадра их семьи. Мне хотелось увидеть, какими вы стали сейчас.
— Но ты ведь сама говорила, что раньше праздники были лучше, — попыталась возразить Алёна.
— Я говорила, что скучаю по вашему отцу, — ответила Марина Сергеевна. — Это совсем другое.
Алёна молча сложила распечатанный список обратно в папку. Роман позвал нас встать на ступеньках, но Полина вдруг замерла на месте.
— А можно я не буду фотографироваться? — спросила она тихо. — Меня уже один раз прогнали.
У меня будто ком встал в горле. Первым порывом было сказать, что мы сейчас уедем и больше никому не доставим неудобств. Но я сдержалась, опустилась перед дочерью на корточки и спросила, как хочет она сама. Полина немного помолчала, а потом призналась, что мечтала сняться с дядей Романом и тётей Викторией: на прошлой неделе она помогала раскладывать карточки для гостей и очень ждала этот день. Только рядом с Алёной стоять ей совсем не хотелось.
— Значит, так и сделаем, — сразу сказал Роман. — Сначала сфотографируемся вчетвером: ты, мама, Виктория и я. А потом к нам подойдёт Кирилл.
Денис поднял камеру. На первом кадре Полина стояла между женихом и невестой, крепко держа Викторию за руку. Алёна осталась возле скамейки, рядом с сумками. Её никто не просил отходить — она сама выбрала это место.
В ресторане нас встретил администратор, уже предупреждённый Романом о небольшой задержке. Зал был подготовлен именно так, как заранее утвердили молодые. На каждом месте лежала именная карточка. На нашей стояли три имени: Кирилл, я и Полина. Поменять рассадку Алёна уже не могла — схему согласовывали Виктория и Роман вместе с рестораном. Я заметила, как Полина прочитала наши имена, расправила плечи и будто стала выше.
Во время обеда Алёна сидела рядом с Мариной Сергеевной. Я не ждала от неё извинений и, честно говоря, уже не надеялась на них. Но когда ведущая объявила семейный тост, Алёна взяла микрофон. Она начала говорить о том, как они втроём росли в тесной квартире, как отец снимал их на плёночный фотоаппарат и потом бережно складывал фотографии в альбомы. Говорила она неожиданно тепло, без привычной резкости, подбирая слова очень точно. А потом повернулась в нашу сторону и добавила:
— Теперь у каждого из нас своя семья. Иногда я просто не успеваю привыкнуть, что нас стало больше.
Это прозвучало как объяснение, но не как извинение. Кирилл бокал не поднял. Когда тост закончился, он вышел вслед за сестрой в коридор, где их уже не могли слышать гости.
— Ты имеешь право скучать по прошлому, — сказал он ей. — Но больше никогда не говори моей дочери, что она чужая.
