— И мою жену не смей оценивать по платью или туфлям.
— Я не называла Полину чужой, — попыталась возразить Алёна.
— Ты отправила её держать сумки, пока «семья» будет сниматься. Для неё это прозвучало именно так.
Алёна не ответила сразу. Она стояла молча, будто подбирала не оправдание, а способ сказать правду без привычной резкости. Потом призналась: ей хотелось подарить матери альбом, где всё будет «как раньше» — до смерти отца, до разводов, до новых браков и новых людей за одним столом.
Кирилл выслушал её и спокойно напомнил: Полина — его дочь. Пусть не по крови, но он воспитывает её с четырёх лет, а теперь ей уже тринадцать. И ради чьего-то представления о правильной семейной фотографии он не собирается делать вид, будто её нет.
— Я же не требовала, чтобы ты выбирал между мной и ими, — тихо сказала Алёна.
— Требовала. Просто не ожидала, что я выберу жену и дочь.
Кирилл вернулся в зал, не устраивая сестре показательного суда и не заставляя её извиняться при всех. Полина в это время уже что-то оживлённо обсуждала с Викторией — кажется, свадебный букет. Я заметила, что разговор в коридоре не испортил праздник: Роман смеялся с друзьями, официанты выносили горячие блюда, музыка продолжалась точно по плану.
Снимок, который выбрали сами
После обеда Денис позвал гостей во внутренний дворик ресторана. Там было ровное покрытие, поэтому Марина Сергеевна смогла спокойно выйти без лестниц и посторонней помощи. Сначала он сфотографировал её отдельно с тремя взрослыми детьми — именно такой кадр Алёна и хотела для матери. А потом пригласил к ним супругов, детей и остальных близких.
Алёна встала рядом с Мариной Сергеевной. Полина сама выбрала место возле Романа. Больше никто не произнёс ни слова ни о чьей обуви.
Перед последним общим снимком Алёна подошла ко мне. Она не стала изображать бурное примирение, не потянулась обнимать и не сказала, что «это была просто шутка».
— Я сказала гадость про твои туфли, — произнесла она ровно. — И Полину поставила в ужасно неловкое положение. Мне стыдно. Я так зацепилась за идею альбома «как прежде», что перестала замечать живых людей перед собой. Ты можешь сегодня меня не прощать.
— Мне важнее, чтобы ты сказала это Полине, — ответила я.
Алёна подошла к девочке, но не стала отвлекать её перед камерой. Только спросила, можно ли поговорить после съёмки. Полина кивнула, хотя осталась рядом с Викторией. Я не вмешивалась. Это был уже их разговор, и у дочери было полное право самой решить, что ответить.
Через неделю Денис отправил молодым закрытую ссылку на фотографии. Роман и Виктория выбрали кадры для общего альбома и открыли гостям доступ к своей подборке. Алёна отдельно заказала для матери печать четырёх снимков за свой счёт: Марина Сергеевна с тремя взрослыми детьми, все семьи вместе, молодожёны с Полиной и старый отцовский кадр, который сама Марина Сергеевна попросила поставить рядом.
На новых фотографиях никого не пришлось обрезать.
Полина долго рассматривала тот снимок, где мы стояли во дворе ресторана. Потом ткнула пальцем в край моего платья, под которым почти не было видно обуви.
— Мам, а твои туфли вообще попали в кадр?
— Кажется, нет.
— Ну и отлично, — сказала она. — Зато нас всех видно.
