Он стоял босой на одну ногу, второй — в одиноком носке, и сжимал в ладони телефон.
— Мам, бабушка мне звонила, — сказал он. — Плакала.
— И что она тебе сказала?
Я поставила перед ним кружку. Тело двигалось на автомате: чайник, заварка, сахарница, две ложки — Кирилл всегда пил чай приторно-сладким.
— Что ты её из дома выгоняешь.
Я медленно выдохнула.
— Я никого не выгоняю. Твоя бабушка отдала свою квартиру в залог ради кредита Антона. Антон перестал платить. А теперь бабушка хочет, чтобы мы продали нашу квартиру и закрыли долг перед банком.
Кирилл подул на горячий чай и пожал плечом:
— Ну… может, так и надо? Я в общежитии проживу. Там, говорят, нормально. Весело.
Семнадцать лет. Главное — чтобы было весело.
Мне хотелось объяснить ему, что общежитие ещё надо заслужить, что эту квартиру я вытаскивала на себе, буквально зубами, коронками, подработками и бессонными ночами. Но я промолчала. Только потянулась потрепать его по волосам. Он тут же увернулся, как будто уже взрослый.
С самого утра в семейном чате отметилась тётя Надежда, сестра свекрови: «Валерия, постыдилась бы, родную мать мужа на улицу выставляешь». Под её сообщением мигали три сердечка от двоюродной родни. Один из них, кажется, дарил нам на свадьбу сервиз с золотой каймой. Он так и остался в коробке, нераспечатанный.
Позже мой телефон разрядился, и я взяла аппарат Даниила — просто посмотреть прогноз погоды. Он в это время был в ванной. Экран сам вспыхнул в руке, и сверху выплыло уведомление из банка: «Заявка одобрена. Сумма 320 000 грн. Для получения средств подпишите договор».
Я стояла с его телефоном в ладони до тех пор, пока Даниил не вышел из ванной, перекинув полотенце через шею.
— Это что такое?
Он даже не попытался изобразить непонимание.
— Оформлю на себя, — сказал он глухо. — Платить буду сам. Из своих денег.
— Из каких ещё своих? У нас нет отдельно твоих и моих. У нас общий бюджет. Сколько платёж в месяц?
— Восемь тысяч восемьсот.
— Пять лет почти по девять тысяч. А оставшиеся сто двадцать где возьмутся?
— Антон с мамой что-нибудь придумают.
— Антон машину продавать не собирается. Он тебе, случайно, не упомянул?
Даниил снял полотенце, аккуратно сложил его пополам. Потом ещё раз. Снова начал перекладывать вещи, как всегда, когда не знал, что ответить.
— Нет. Не говорил.
— А ты вообще спрашивал?
Он поднял на меня глаза:
— Ты к нему ездила?
— В субботу. И да, он прямо сказал: машину не продаст. Ему она нужна, чтобы таксовать. Зато ты за него пять лет будешь вытаскивать кредит из наших денег.
— Это не твоё дело, что мы с братом решаем.
— Моё, Даниил. Пока мы живём на один кошелёк — моё.
Я уже не помню, кто первым повысил голос. Зато помню, как Кирилл с силой захлопнул дверь в свою комнату, а соседка снизу сердито застучала по батарее. Даниил ушёл из дома, даже не притронувшись к завтраку. Вернулся почти ночью и лёг на кухонный диванчик. Ноги у него свисали через край.
В понедельник я отпросилась с работы на пару часов и пошла к юристу. Офис находился на втором этаже, прямо над аптекой. В приёмной стоял аквариум — пустой, если не считать одной толстой оранжевой рыбки. Ни водорослей, ни камешков, ничего. Я смотрела на неё минут двадцать, пока ждала своей очереди.
Ирина Павловна, женщина примерно моего возраста, в очках на цепочке, внимательно меня выслушала и стала перечислять по пунктам, загибая пальцы:
— Первое. Квартира у вас оформлена в совместную собственность, в выписке указаны вы оба. Без вашей подписи сделку никто не проведёт и не зарегистрирует. В этом вопросе можете быть спокойны.
Я молча кивнула.
— Второе. Потребительский кредит ваш муж действительно может взять без вашего согласия. Банку разрешение супруги для этого не требуется. Но если позже, при разделе имущества, он заявит, что долг общий, доказывать это придётся ему. Нужно будет показать, что деньги потрачены на нужды семьи. А у вас они уходят брату.
— А со свекровью что? Разве единственное жильё могут забрать?
— Если оно в залоге — могут. Она сама передала квартиру банку как обеспечение, — Ирина Павловна сняла очки. — Но банки обычно не горят желанием судиться. Если внести часть задолженности, часто соглашаются на реструктуризацию. Или позволяют собственнику продать квартиру самостоятельно, а долг закрывается из денег покупателя. Варианты у вашей свекрови есть. Просто они ей не нравятся.
— А если я подам на развод?
Юрист посмотрела на меня уже мягче.
— Это решение только ваше. Я могу объяснить, как делится имущество и долги. А как вам дальше жить — этого я за вас не скажу.
За консультацию она взяла 800 грн и протянула визитку. Вторая визитка за одну неделю.
Той ночью сон ко мне так и не пришёл. Я сидела на кухне, пила давно остывший чай и всё считала. Сто двадцать тысяч гривен Галина Степановна когда-то дала нам на первый взнос, даже не дожидаясь просьбы. Когда я лежала в больнице с воспалением лёгких, она две недели жила у нас и водила Кирилла в садик, хотя у неё самой тогда болели колени. И огурцы я до сих пор закрываю по её рецепту — обязательно со смородиновым листом.
А вдруг я действительно жадная? Вцепилась в свои квадратные метры, как собака на сене.
Почему-то вспомнилось детство: тяжёлые девяностые, мы с мамой стоим в очереди за сахаром, а у женщины впереди — кот на поводке. Не собака, а именно кот: рыжий, упитанный, спокойный. Сидел рядом и терпеливо ждал, как все остальные. Я потом весь вечер плакала, потому что тоже хотела такого кота. Хотя это, конечно, было совсем не о том.
Под утро меня всё-таки сморило прямо за столом. Я уснула, уткнувшись щекой в согнутую руку. Проснулась от осторожного звяканья: Даниил ставил чайник и очень старался не шуметь.
Разговор на красный свет
В субботу мы всё-таки выбрались за продуктами.