Он всё же промолчал. Стиснул челюсти, резко поднялся, подхватил куртку и вышел в прихожую. Через несколько секунд входная дверь ударила так громко, что звук прокатился по всей квартире.
Я осталась в тишине. Опустилась на диван, подтянула ноги к себе и обняла колени. За окном дождь продолжал барабанить по стеклу — ровно, упрямо, будто собирался идти всю ночь. В комнате стало зябко. Я накинула на плечи плед, прикрыла веки и попыталась просто дышать.
Облегчения, которого я ждала, не пришло. Вместо него внутри разлилась странная пустота — густая, тяжёлая, липкая. Хотелось разрыдаться, но глаза оставались сухими. Хотелось закричать, только горло будто перехватило.
Телефон коротко завибрировал на подлокотнике. Сообщение от Дмитрия: «Завтра вечером приеду. Надо поговорить».
Поговорить. Любопытно, о чём именно. Он попросит прощения? Начнёт уговаривать дать ему ещё один шанс? Или сразу перейдёт к угрозам и суду?
Я перевернула телефон экраном вниз. Потом поднялась, подошла к шкафу и вытащила старую коробку с фотографиями. Села обратно и стала медленно перебирать снимки. Дмитрий на дне рождения. Дмитрий у моря. Дмитрий с букетом в руках. На всех фотографиях он был моложе, живее, легче. Совсем другой человек.
Среди карточек попался снимок, сделанный моей подругой. Я в белом платье, он в костюме, мы оба смеёмся так искренне, будто впереди у нас только счастье. Наша свадьба. Тот самый день, с которого всё началось.
Я положила фотографию отдельно, потом всё же убрала её обратно. Закрыла коробку и спрятала на полку.
Завтра мы поговорим. А после этого что?
Утром меня вырвал из сна звонок в дверь. Резкий, ранний, настойчивый. Я подошла к глазку и увидела на площадке свекровь. Тамара Сергеевна стояла в тёмном пальто, с каменным лицом и прямой спиной, будто пришла не разговаривать, а выносить приговор.
Я открыла и молча посторонилась.
— Дмитрий мне звонил, — сказала она сразу, даже не поздоровавшись. — Всё рассказал про твою выходку.
— Про какую именно?
— Про этот ваш договор! Как у тебя только рука поднялась?
— Поднялась защитить себя законным способом. В чём проблема?
— Ты моего сына обвела вокруг пальца! Подсунула ему бумаги и вынудила подписать!
— Ничего подобного. Нотариус зачитывала каждый пункт. Дмитрий слушал, задавал вопросы и сам соглашался. Его никто не заставлял.
Тамара Сергеевна прошла на кухню так, словно имела на это полное право. Огляделась по сторонам, будто надеялась найти там доказательство моей подлости, потом села за стол и сложила перед собой руки.
— Послушай меня внимательно, девочка, — произнесла она холодно. — Мой сын нормальный человек. Хороший муж. Заботился о тебе, содержал, давал всё необходимое. А ты оказалась неблагодарной и хитрой.
— Тамара Сергеевна, — перебила я ровно, — это ваш сын заговорил о разводе. Не я. Он хотел уйти тихо, без разговоров о разделе. Видимо, рассчитывал, что я просто отдам ему всё и промолчу.
— Ему никогда не нужна была твоя квартира!
— Тогда о чём мы спорим? Оформляем развод, он уходит, я остаюсь жить здесь. Всё справедливо.
— Справедливо? — она резко повысила голос. — Ты вытянула из него всё: жильё, машину, деньги!
— Квартира принадлежала мне ещё до свадьбы. Это наследство от бабушки. Машину мы покупали вместе, но первый взнос внесла я. А про какие деньги вы говорите?
— Про компенсацию! Двести тысяч гривен!
— Это условие договора. Если Дмитрий считает его незаконным, он вправе обратиться в суд.
Лицо свекрови налилось тёмной краской. Она вскочила так резко, что стул качнулся и едва не упал.
— Ты ещё пожалеешь! Я найду, как признать эту бумажку недействительной!
— Ищите, — сказала я спокойно. — Только учтите: любые угрозы, давление или попытки запугивания я зафиксирую и передам адвокату. На всякий случай.
Она развернулась и вышла, хлопнув дверью с такой силой, что в окнах дрогнули стёкла.
Я ещё несколько секунд стояла посреди коридора, прислушиваясь к собственному сердцу. Оно колотилось где-то в горле. Руки тряслись, ноги стали ватными. Я опустилась прямо на пол у входа и прислонилась спиной к стене.
Почему всё должно быть настолько грязно? Почему нельзя просто расстаться по-человечески — без скандалов, обвинений и чужой злости?
Телефон снова ожил вибрацией. На этот раз писала Полина: «Ты как? Может, встретимся и поговорим?»
Я набрала: «Спасибо. Сегодня не получится. Позже».
Полина была единственным человеком, который знал о договоре. Именно она три года назад повела меня к нотариусу. Именно она тогда сказала: «Подстрахуйся. В жизни всякое бывает». Я согласилась, хотя в тот момент мне казалось, что это лишнее, глупое и даже обидное недоверие.
Дмитрий вернулся поздно вечером. Выглядел измученным: помятая куртка, серое лицо, потухшие глаза. Он молча разулся, прошёл на кухню и налил себе стакан воды.
— Я разговаривал с адвокатом, — произнёс он без всякого вступления. — Договор действительный. Оспорить его почти нереально.
— Ясно.
— Ты этого хотела?
— Я хотела быть защищённой. Как видишь, получилось.
Он сел напротив, положил ладони на стол раскрытыми вверх. То ли знак примирения, то ли просто сил больше не осталось.
— Наталья, я правда не собирался причинять тебе боль. Честно. Я думал, нам обоим будет проще разойтись спокойно, без скандалов.
— Тебе было бы проще. Мне — нет.
— Почему?
— Потому что ты хотел уйти налегке, а меня оставить почти ни с чем. Ну разве что с квартирой — будто из великодушия. А я семь лет своей жизни отдала этому браку.