— Игорь сегодня чуть под фуру не влетел! — с ходу продолжила Тетяна, едва переступив порог. — Я ему кричу: на дорогу смотри! А он в телефоне копается!
Игорь вошёл следом, поздоровался вполголоса и предусмотрительно остановился у стены, словно заранее выбирая нейтральную территорию подальше от бурлящей супруги.
Олег сиял. Ему нравились подобные выезды — шумные, слегка суматошные, когда квартира наполнялась чужими ароматами духов, обрывками разговоров и ощущением праздника. Оксана наблюдала за ним и думала: вот она, его среда. Здесь он живой, уверенный, настоящий.
— Ну что, выдвигаемся? — бодро распорядился он. — Машина под подъездом, всё поместится.
Никто — ни он, ни Галина Ивановна, ни разговорчивая Тетяна — даже представить не мог, что пункта назначения у них сегодня не существует.
Оксана спокойно застегнула куртку, подхватила пакет с замаринованным мясом и вышла за остальными.
До развязки оставались считаные минуты.
По трассе они ехали уже почти сорок минут. За рулём сидел Олег, рядом — Галина Ивановна, что само по себе многое говорило о расстановке ролей. На заднем сиденье Оксана оказалась зажатой между Тетяной и Игорем. Тетяна без пауз пересказывала историю о соседке, которая «возомнила о себе» после ремонта, Игорь клевал носом, делая вид, что слушает, а Оксана смотрела в окно и мысленно отсчитывала километры.
Оставалось совсем немного.
— Олег, в прошлый раз калитка не заедала? — поинтересовалась Галина Ивановна.
— Было дело, но я всё поправил.
— А воду нам включили?
— Обещали. Оксан, ты в СНТ звонила?
Она ответила не сразу.
— Нет.
— Ну конечно, — Галина Ивановна повернулась ровно настолько, чтобы её недовольство ощутили все. — Мелочь, а подумать некому.
Тетяна мгновенно подхватила волну:
— У нас в товариществе вообще бардак! Председатель только взносы собирает, а дорога как была в ямах, так и осталась.
Разговор свернул в привычное русло жалоб. Оксана снова уставилась в окно.
Она знала, что этот момент придётся прожить. Через несколько минут машина свернёт на знакомую улицу, проскользнёт мимо старых сосен и остановится у участка. И тогда они увидят новый замок на воротах и табличку с чужой фамилией — не Громовы.
Олег сбросил скорость.
Он долго смотрел на калитку, потом на блестящий замок, затем на аккуратную табличку.
— Это ещё что такое? — произнёс он наконец.
Голос звучал ровно. Слишком ровно.
— У участка теперь другие владельцы, — спокойно ответила Оксана. — Я продала дачу три дня назад.
В салоне повисла тяжёлая тишина. Галина Ивановна медленно повернулась. У Тетяны приоткрылся рот. Игорь окончательно проснулся.
— Повтори, — тихо сказал Олег, не сводя взгляда с ворот.
— Я её продала. Документы были оформлены на меня. Я имела право.
Он повернулся к ней.
— Ты понимаешь, что сейчас сказала?
— Да.
Галина Ивановна вышла первой. Медленно, будто каждый шаг давался с усилием. Подошла к калитке, всмотрелась в табличку, потом перевела взгляд на невестку.
— Я знала, — произнесла она негромко, но отчётливо. — С самого начала знала, какая ты.
Оксана тоже вышла. Стояла у обочины с пакетом мяса, которому больше некуда было ехать, и смотрела на свекровь без суеты.
— И какая же?
— Чужая. Ты всегда была здесь чужой. Появилась, прописалась, сына моего околдовала — и дача вдруг на тебе! Очень удобно устроилась!
— Дача перешла мне от бабушки, — спокойно напомнила Оксана. — Вы это прекрасно знаете.
— И что? Мы туда одиннадцать лет ездили! Это уже общее!
— Одиннадцать лет, — кивнула она. — Я помню каждое лето. Красила забор, полола грядки, готовила на всех, мыла посуду. И каждый раз слышала замечания: мясо не такое, в доме пыль, сама я слишком бледная, слишком худая, какая-то не такая.
Галина Ивановна открыла рот, но Оксана продолжила:
— Я не устраиваю сцен. Я просто озвучиваю факты.
Тетяна всплеснула руками:
— Вот это номер! Так семью подставить — это надо постараться!
— Тетяна, — тихо одёрнул её Игорь.
— А что Тетяна? Люди настроились, приехали — а она продала! Тайком! Это вообще как называется?
— Это называется сделка, — ровно ответила Оксана. — Купля-продажа.
Олег всё это время стоял у машины, засунув руки в карманы и глядя в землю. Когда шум стих, он поднял глаза и посмотрел на жену так, словно видел её впервые.
— Почему ты мне ничего не сказала?
Оксана выдержала его взгляд.
— Потому что ты не привык задавать вопросы о действительно важных вещах.