— Потому что ты ни разу не спросил, — спокойно произнесла Оксана. — Ни о чём по‑настоящему важном. Ты не интересовался — ты распоряжался. «Завтра едем». «Купи мясо». «Позвони в СНТ». Одиннадцать лет я была не женой, а пунктом в твоём расписании.
Олег не перебивал. Он стоял, будто врос в асфальт, и смотрел на неё так, словно пытался впервые расслышать смысл её слов.
— Деньги за участок принадлежат мне, — добавила она. — Я ещё не решила, как ими распорядиться. Но точно знаю одно: я больше не намерена красить чужие заборы и выслушивать лекции о том, что мясо «не так» замариновано.
Галина Ивановна всплеснула руками:
— Ты слышишь, что она говорит? Олег, ты вообще это слышишь?!
Он слышал. Это читалось по его лицу. Взгляд менялся медленно, как небо перед грозой: вроде ещё светло, но ощущение уже другое — напряжённое.
— Оксана… — наконец произнёс он хрипловато. — Ты… уходишь?
Она помедлила с ответом. Посмотрела на калитку с новой табличкой, на сосны за оградой, на пакет с мясом, который всё ещё держала в руке.
— Я вызову такси, — сказала она. — Заберите мясо, не выбрасывать же.
Она аккуратно поставила пакет на землю, достала телефон и отошла в сторону.
Галина Ивановна не сводила с неё глаз. Тетяна молчала — впервые за всю дорогу. Игорь, будто не зная, куда деть руки, вытащил из кармана семечки и начал тихонько щёлкать, почти беззвучно.
Олег так и остался стоять.
Где‑то за деревьями залаяла собака. Машина подъехала через восемь минут.
Оксана села на заднее сиденье, захлопнула дверцу и вбила в навигатор адрес — не их квартиры. Совсем другой. Куда именно, знала только она. Теперь это была её территория решений.
Автомобиль двигался по знакомым улицам, а она смотрела в окно, не думая ни о чём конкретном. Дома, витрины, прохожие с пакетами — всё скользило мимо. Водитель молчал, и за это она была ему благодарна.
Она направлялась в центр, к нотариусу. Не потому что требовалась срочность, а потому что три недели назад записалась на консультацию — и всё откладывала. Раздел имущества. Квартира, купленная в браке, но с её первоначальным взносом, накопленным ещё до свадьбы.
Нотариус оказался пожилым мужчиной с уставшими глазами и безупречно разложенными бумагами на столе. Он внимательно выслушал её, задал несколько точных вопросов и подтвердил то, о чём она догадывалась: перспективы неплохие, документы в порядке, главное — не затягивать.
Выйдя на улицу, Оксана задержалась на ступеньках. Солнце било прямо в лицо. Из соседнего кафе тянуло запахом свежесваренного кофе.
Она зашла внутрь, выбрала столик у окна и заказала капучино с круассаном — просто потому, что ей этого захотелось. Без оправданий, без спешки, без чьих‑то ожиданий. Захотела — и сделала.
За соседним столиком две женщины оживлённо обсуждали отпуск, смеялись. Оксана смотрела на них и вдруг подумала: вот она, нормальная жизнь. Когда сидишь в кафе, и никто не оценивает, правильно ли ты замариновала мясо.
Телефон почти час оставался беззвучным.
Потом пришло сообщение от Олега: «Ты где?»
Она не торопилась. Спокойно допила кофе и только потом ответила: «Буду дома вечером».
Через минуту экран снова вспыхнул: «Нам нужно поговорить».
«Знаю», — написала она и убрала телефон в сумку.
В квартиру она вошла около половины седьмого.
Олег сидел на кухне. Перед ним стояла чашка чая, к которой он, судя по всему, так и не притронулся. Вид у него был такой, будто он несколько часов вёл внутренние переговоры — и ни к какому решению не пришёл.
— Присядь, — сказал он негромко.
Оксана сняла куртку, аккуратно повесила её и заняла место напротив.
— Мама звонила, — начал он.
— Я так и думала.
— Она очень переживает.
— Олег, — ровно ответила Оксана, — я понимаю, что твоя мама расстроена. Но сейчас я не готова обсуждать её эмоции. Давай о нас.
Он провёл ладонями по лицу — жест, который она знала слишком хорошо: так он делал, когда терялся.
— Ты действительно думаешь о разводе?
— Я думаю о честности. О разговоре без приказного тона. Возможно, первом за много лет.
— Но продавать участок без предупреждения — это тоже нечестно.
— А ставить меня перед фактом, что завтра приезжает вся родня, не спросив, удобно ли мне, — это честно?
Он хотел возразить, но слова застряли.
— Одиннадцать лет, Олег. Одиннадцать лет я старалась быть удобной. Терпела холодный взгляд твоей матери. Сносила замечания Тетяны. Готовила, убирала, улыбалась. И при этом работала — и зарабатывала не меньше тебя. Только для тебя это было чем‑то само собой разумеющимся.
— Я ценил…
— Нет. Ты привык. А это не одно и то же.
Он долго смотрел в стол, потом поднял глаза.
— Чего ты хочешь?
Оксана глубоко вдохнула.
— Я хочу, чтобы ты наконец начал спрашивать, а не решать за меня. Чтобы услышал, что я говорю, и понял, что я больше не собираюсь жить в роли приложения к твоей жизни.