В отличие от него, я как раз в конце прошлого месяца завершила непростой проект по бухгалтерскому аудиту, получила за него приличный гонорар и решила от души помочь: без всяких условий добавить недостающие двадцать четыре тысячи гривен на остекление свекровиной веранды.
Наталья Сергеевна о моём намерении знала прекрасно. Даже больше: за неделю до моего праздника она сама позвонила мне и начала осторожно выспрашивать, всё ли остаётся в силе, не передумала ли я из-за осенних трат и не появились ли у нас какие-нибудь непредвиденные расходы. Я тогда ответила ей совершенно прямо: деньги собраны, лежат отдельно и будут вручены в субботу.
И вот теперь именно эта женщина, нисколько не смущаясь, с наслаждением рассказывала моим друзьям, какой тяжёлой ношей для семейного бюджета являюсь я — хозяйка дома, сидящая за этим же столом.
Скандалить я не стала. Не повысила голос, не начала доказывать очевидное и не устроила ответное представление. Сохраняя ровную, почти безмятежную улыбку, я просто потянулась к столу, взяла тот самый белый конверт и аккуратно убрала его в кожаную сумку. Затем медленно застегнула молнию до самого конца.
Наталья Сергеевна проследила за моими руками таким пристальным взглядом, будто я прятала не конверт, а фамильные драгоценности. Её лицо сразу стало настороженным.
— Ольгочка, а что это за такие важные документы ты вдруг решила спрятать от всех? — сладким голосом поинтересовалась она.
— Теперь это уже несущественно, дорогая Наталья Сергеевна, — так же спокойно сказала я. — Давайте лучше продолжим ужин и не будем утомлять гостей лишними разговорами.
Она прищурилась, явно почувствовав подвох, но допытываться при посторонних не решилась. Видимо, понимала, что ещё один неловкий вопрос может повернуть разговор совсем не в её пользу.
Дмитрий тем временем наконец оторвался от салфетки, которую до этого бесконечно разглаживал пальцами, и пробормотал, что маме, наверное, стоит сказать тост за здоровье именинницы. На это свекровь едко заметила, что правда никогда и никому не вредила.
Моя родная сестра Юлия за вечер дважды собиралась высказать уважаемой родственнице всё, что она думает о её воспитании и манере вести себя в гостях. Но я оба раза останавливала её коротким взглядом. Мне совсем не хотелось превращать собственный праздник в громкую семейную перебранку.
К девяти вечера гости, сытые и немного уставшие от напряжённой атмосферы, начали понемногу расходиться. Кто-то благодарил за ужин, кто-то обнимал меня на прощание, кто-то старательно делал вид, что ничего особенного за столом не произошло.
Наталья Сергеевна задержалась в прихожей нарочно. Она возилась с шарфом, поправляла воротник пальто, перекладывала сумочку из руки в руку и явно ждала удобного момента. Когда Дмитрий ушёл в кладовку за её демисезонными сапогами, свекровь быстро прикрыла дверь в коридор и, понизив голос до нетерпеливого шёпота, спросила:
— Ольга, скажи прямо. В том белом конверте были мои обещанные деньги на остекление веранды?
Я посмотрела ей в глаза и кивнула.
— Вы всё поняли совершенно верно, Наталья Сергеевна. Там лежали те самые двадцать четыре тысячи гривен. Полная сумма.
Она застыла с пальцами на пуговице пальто. Через секунду её лицо пошло пятнами — неровными, багровыми, от злости и растерянности.
— Тогда почему ты мне их не отдала? — прошипела она. — Я на понедельник уже вызвала замерщиков! Мы договорились подписывать договор и вносить предоплату!
— Можно уточнить, почему вы начали оформлять заказ до того, как получили деньги на руки?
— Потому что ты сама обещала помочь! — возмутилась она. — Я рассчитывала на эти деньги. Для меня вопрос уже был решён.
— А пару часов назад за праздничным столом вы при всех моих близких сообщили, что на меня и так уходит слишком много семейных средств, — вежливо напомнила я. — Я подумала, что ваше замечание вполне разумно. Поэтому решила немедленно сократить расходы нашей семьи ровно на двадцать четыре тысячи гривен и отменить подарок.
В этот момент Дмитрий вернулся из кладовки с коробкой обуви. Он застал мать в таком состоянии, будто её только что смертельно оскорбили. Сначала муж, кажется, решил, что мы о чём-то шутим у зеркала, но Наталья Сергеевна тут же, захлёбываясь от злых слёз, выложила ему всю суть разговора. И тогда Дмитрий мгновенно вспыхнул, встал на её сторону и обрушил все претензии на меня.