Дом на Озёрной улице перешёл Сергею от родителей, а вместе с ним — и Оксане. Строение было добротным, но временем изрядно потрёпанным: ступени у входа подгнили, рамы рассохлись, и с наступлением холодов щели в окнах приходилось заклеивать полосками газет, чтобы не тянуло сквозняком.
Первые годы супруги ограничивались самым необходимым — чинили протечки, укрепляли доски, подмазывали трещины. Лишь спустя три года, когда Сергею дали повышение, появилась возможность заняться домом основательно. Они перекрыли крышу, полностью обновили электрику, на кухне настелили утеплённый пол. Оксана аккуратно записывала каждую трату в толстую тетрадь — не из скупости, а чтобы не пугаться итоговых цифр, если сложить всё в уме.
Сестра Сергея, Ольга, наведывалась каждое лето. В городе она снимала жильё, трудилась то в одном агентстве, то в другом, меняя и должности, и мужчин с лёгкостью. К дому на Озёрной она относилась как к пансионату без оплаты, где бонусом шёл вид на воду.
— Вот вы молодцы, — говорила она, проводя ладонью по новой столешнице. — Теперь тут хоть по-человечески жить можно.
Всегда «вы». Ни разу — «мы». И уж тем более без благодарности.
Оксана всякий раз отмечала это про себя, но старалась не устраивать сцен. Когда однажды вечером она всё же осторожно подняла тему, Сергей лишь устало пожал плечами:
— Ольга такая. Она не специально. Просто не задумывается.
— Шесть лет, Сергей. Шесть лет она «не задумывается».
В ответ он только включил телевизор, словно разговор сам собой должен был раствориться в шуме экрана.
Тем летом, когда Оксана была уже на восьмом месяце, они закончили пристройку — светлую застеклённую веранду с деревянным настилом и видом на старую липу во дворе. Сергей строил её сам: после работы, по выходным, с начала июня до самой осени. Оксана приносила ему чай, держала строительный уровень, спорила о том, какими должны быть балки.
Когда работа была завершена и последний гвоздь занял своё место, она опёрлась на перила и тихо произнесла:
— Это самое красивое, что у нас получилось.
— Пока самое, — усмехнулся Сергей.
Ольга приехала в октябре, когда маленькому Артёму едва исполнился месяц. Переступив порог, она огляделась и радостно воскликнула:
— Ого, веранда! Какая прелесть. Я по утрам буду здесь кофе пить, хорошо?
В этот момент Оксана кормила сына в соседней комнате. Слова долетели до неё сквозь тонкую перегородку, и внутри что-то болезненно сжалось — медленно, туго, словно пальцы сомкнулись в кулак.
Артём подрастал. К пяти годам он стал серьёзным и немного смешным мальчиком с крупными очками и страстью к динозаврам. Оксана отвоевала для него уголок на веранде: небольшой стол, полку с книгами, стаканы с карандашами. Это было его пространство — личный «кабинет», где он чувствовал себя хозяином.
К тому времени Ольга уже вышла замуж за Игоря — шумного, массивного мужчину, который с первого визита повёл себя так, будто дом на Озёрной принадлежал ему по праву. Он приезжал…