…с таким видом, будто возвращается в собственные владения. Привозил с собой удочки, шумно ставил их у стены, первым занимал самое удобное кресло на веранде и неизменно оставлял пустые бутылки прямо у входа, не утруждая себя даже тем, чтобы отнести их к мусорному баку.
Вместе с ними появлялась и дочь Ольги от первого брака — двенадцатилетняя Юлия. В целом девочка была обычной, просто с привычкой считать общим всё, что лежит без присмотра. Как-то раз она без предупреждения забрала со стола Артёма его заветную тетрадь с рисунками — ту самую, куда он почти три месяца старательно выводил своих динозавров, придумывая каждому имя и характер.
— Она всего лишь хотела посмотреть, — равнодушно пожала плечами Ольга, когда Артём, не выдержав, расплакался.
— Там были его работы, — спокойно, но твёрдо ответила Оксана.
— И что? Ничего же не порвала.
— Дело не в целости бумаги.
— Юля, отдай тетрадь, — бросила Ольга через плечо, уже переключившись на телефон. И добавила с лёгкой усмешкой: — Оксана, ты слишком драматизируешь. Это же дети.
Оксана машинально перевела взгляд на Сергея. Тот в это время возился у забора с инструментами и делал вид, будто разговор его не касается.
Ночью сон к ней не пришёл. Она лежала в темноте, всматриваясь в потолок, и мысленно перебирала годы, в течение которых утешала себя одной и той же фразой: «ничего, переживём». И вдруг поняла, что терпение перестаёт быть добродетелью, когда окружающие начинают воспринимать его как норму.
Перелом случился неожиданно — не из-за громкой ссоры, а из-за детских качелей.
В начале июня Оксана и Сергей купили Артёму большой деревянный комплекс: качели, горку и небольшой домик наверху. Покупка вышла недешёвой — откладывали с февраля, отказывая себе в мелочах. Оксана до сих пор помнила, как они вдвоём собирали конструкцию в воскресенье под моросящим дождём, путаясь в инструкции, споря и смеясь одновременно.
Когда Артём впервые забрался в домик и радостно закричал: «Мама, я вижу озеро!», у неё перехватило дыхание.
Через пару недель приехали Ольга, Игорь и Юлия. Девочка, едва выйдя из машины, направилась прямиком к новым качелям. Артём стоял рядом, сжав пальцы в кулаки, но молчал — воспитание не позволяло спорить.
— Юля, это Артёма, — мягко заметила Оксана.
— Да ничего страшного, — отмахнулась Ольга, устраиваясь поудобнее в шезлонге. — Не сломает же. Пусть играют вместе.
— Мы покупали их для сына, — сдержанно напомнила Оксана.
— Ой, не мелочись. Мы же одна семья.
Слово «семья» здесь звучало как универсальное оправдание — им прикрывали любую бестактность.
Вечером того же дня гости уехали в город, пообещав вернуться к пятнице. На веранде стало тихо. Оксана сидела и смотрела, как Артём медленно раскачивается на своих качелях — один, спокойно, без оглядки.
Он покачивался размеренно, что-то негромко шептал — наверняка вел очередной разговор со своими доисторическими героями.
Оксана глубоко вздохнула, поднялась и потянулась к старой тетради с домашними расходами.