В прихожей стало так тихо, что слышно было, как где-то за стеной гудит лифт. Андрей резко ссутулился, будто его ударили под дых. Вся его прежняя самоуверенность слетела мгновенно, а лицо побледнело до неприятного сероватого оттенка.
— Виктория, не надо… — выдавил он почти беззвучно. И впервые за весь вечер в его голосе я услышала не раздражение, а настоящий страх.
— Что значит «не надо»? — Валентина Юрьевна растерянно посмотрела на сына. — Андрей, ты чего перед ней трясёшься? Пусть зовёт кого угодно! Это наш дом! Мы тебя поднимали, учили, в люди вывели, фамилию тебе сделали!
— Фамилию сделали? — я не удержалась от короткого, злого смешка. — Вы сейчас о какой именно репутации говорите, Валентина Юрьевна? О репутации ведущего проектировщика архитектурного бюро «Орион»? Тогда мне придётся вас огорчить. За все эти годы ваш талантливый мальчик сам не смог бы спроектировать даже сарай для дворняги.
— Врёшь! — визгливо выкрикнула свекровь, но в её глазах уже дрогнуло что-то неуверенное. Она снова повернулась к Андрею. — Сынок, ну скажи ей! Ты же был главным архитектором жилого комплекса «Северная Ривьера»! Тебе же мэр лично руку пожимал, когда открывали набережную!
Андрей прижался спиной к стене так плотно, словно надеялся вдавиться в эти обои с золотистым узором и исчезнуть.
— Ну же, Андрюша, расскажи маме, — мягко произнесла я и сделала к нему шаг. — Расскажи, как мы познакомились на четвёртом курсе. Как тебя почти выгнали из института за хвосты и проваленные зачёты, потому что ты не мог посчитать несущую способность обычной железобетонной балки. Кто писал тебе диплом, Андрей? Кто ночами выводил узлы кровельных конструкций, пока ты с друзьями пил пиво в гараже и изображал измученного сессией студента?
— Ты должна была помогать будущему мужу! — сорвалась Валентина Юрьевна, но прежней уверенности в её крике уже не было.
— Должна? Может быть, я и правда была дурой. Влюблённой дурой, которая поверила в сказки про недооценённого гения. Только институт закончился, а жизнь началась настоящая. В бюро Андрея взяли лишь потому, что его портфолио было собрано из моих студенческих конкурсных проектов. Потом пошли реальные заказы. Помните, Валентина Юрьевна, как вы всем хвастались его первой большой премией? Пять лет назад, за торговый центр «Атриум»?
Свекровь нервно сглотнула.
— Помню, — сказала она глухо. — Мы тогда дачу за эти деньги сайдингом обшили.
— За эти деньги? — я усмехнулась уже без всякой радости. — Премию за тот проект получила я. Потому что фундаменты считала я, фасады дорабатывала я, эвакуационные выходы чертила тоже я — как субподрядчик через свой ФОП. А ваш сын сидел на совещаниях, важно раздувал щёки, кивал в нужных местах и раздавал визитки. Заказчики быстро поняли, кто из нас разбирается в сопромате, а кто умеет только красиво завязывать галстук. С того момента все серьёзные договоры шли через меня. Абсолютно все.
— Нет… этого не может быть… — Валентина Юрьевна растерянно переводила взгляд с меня на сына. — Андрей, скажи, что она всё выдумывает. Скажи, что ты сам всего добился!
— Мам, пожалуйста, замолчи… — простонал Андрей, закрывая лицо руками.
— Нет уж, Андрюша, не перебивай маму, — мой голос стал резким и звонким. — Пусть она наконец услышит правду о вашей великой семейной легенде. Чья это квартира, Валентина Юрьевна? Вы уверены, что Андрея? Тогда давайте вспомним, как она вообще появилась. Первый взнос — восемьсот тысяч гривен. Откуда они взялись? Ваш сын рассказывал, что получил закрытый грант от Национального союза архитекторов Украины? Красиво придумано, правда? Только это были деньги от продажи бабушкиной однокомнатной квартиры в небольшом городе, которую я унаследовала. Я продала жильё своей бабушки, чтобы мы смогли влезть в ипотеку и купить эту проклятую трёшку.
— Но ипотеку платил он! — Валентина Юрьевна цеплялась за последние обломки привычной картины мира. Голос у неё дрожал, пальцы мелко подрагивали. — Он же каждый месяц приносил квитанции!
— Квитанции приносил он, да. Дойти до банка — большого ума не требуется. А деньги на счёт вносила я. Из гонораров за жилые комплексы во Львове, Одессе и Харькове. Ваш сын официально получал в бюро восемнадцать тысяч гривен. Восемнадцать, Валентина Юрьевна. Из них двенадцать уходило на бензин для его обожаемого внедорожника и на обеды в ресторанах, где он якобы «укреплял связи с инвесторами».
Я развернулась к шкафу, рывком открыла дверцу и достала с верхней полки тяжёлую кожаную папку, набитую документами.