— Диана, ты банку из шкафа доставала?
Голос Виктора донёсся из прихожей. Спокойный, будничный, будто он интересовался не деньгами, а тем, куда подевалась пачка соли или запасные батарейки.
Диана стояла перед распахнутым шкафом, где хранилось постельное бельё, и молчала. На нижней полке валялась растянутая аптечная резинка. По ней сразу было понятно: совсем недавно ею стягивали тугой свёрток. Рядом лежала жестяная коробочка — лёгкая, пустая, почти невесомая. На боку ещё виднелся потускневший рисунок с чашками, когда-то яркий, а теперь выцветший от времени.
— Диана? — позвал он снова.
Она взяла коробочку в руки. Холодная жесть неприятно легла в ладони. За пятнадцать лет Диана выучила на этой банке каждую царапину, каждую вмятину, каждый изгиб крышки. Внутри, там, где раньше были аккуратно скрученные купюры, остался только еле заметный запах сухого металла и старого чая. Когда-то в этой банке действительно хранился чай.
— Сто тридцать шесть тысяч гривен, — почти беззвучно сказала она в пустоту спальни.
Сумма прозвучала странно. Чужеродно. Словно относилась не к её жизни, а к какой-то посторонней истории, прочитанной в очереди у врача.
Диана медленно опустилась на край кровати. Села осторожно, как после длинной смены, когда любое лишнее движение приходится рассчитывать заранее. Ладони легли на колени. Со стороны она могла показаться совершенно спокойной. Но внутри, под рёбрами, уже расползалось тяжёлое горячее чувство — не вспышка, не крик, а глухой жар, похожий на изнеможение после целого дня на ногах.
Пятнадцать лет назад, когда родители Виктора ещё были живы, а Диана только устроилась в терапевтическое отделение, она отложила первые четыреста гривен. Тогда это казалось почти игрой. Доплата за подмену коллеги. Ночная смена. Отказ от нового пальто, которое она долго разглядывала на витрине. Потом ещё немного. И ещё. Купюра к купюре, маленькими суммами, незаметно для всех, её запас рос.
Жестяная банка появилась случайно. В ней раньше был индийский чай. Чай закончился, а выбросить красивую коробочку Диана почему-то не смогла. Сначала она просто стояла среди белья — за стопкой наволочек и старым пододеяльником. Позже Диана начала складывать туда деньги. Сворачивала банкноты плотными трубочками, перетягивала резинкой, чтобы не расползались, и снова прятала банку вглубь шкафа.
Для неё это не было тайной заначкой в привычном смысле. Скорее — страховкой на чёрный день. Так она объясняла себе эти деньги, когда ночами не могла уснуть и слушала рядом ровное дыхание Виктора. А вдруг завод остановится? Вдруг его попросят искать другое место? Вдруг сама она заболеет и не сможет выходить на дежурства? Вдруг понадобится крупная сумма на беду, у которой пока даже нет названия?
Виктор о коробочке знал. Ещё в самом начале, лет десять назад, Диана сама показала ему накопленное.
— Посмотри, — сказала она тогда с тихой гордостью и выложила перед ним скрученные купюры. — Это на крайний случай. Никто ведь не знает, что может случиться.
Виктор тогда одобрительно кивнул, поцеловал её в макушку и сказал, что она у него хозяйственная и разумная. После этого о деньгах почти не говорили. Диана продолжала откладывать, Виктор не спрашивал, сколько там уже набралось.
Иногда до зарплаты не хватало, и он, проходя мимо, бросал через плечо:
— Возьми из банки, потом верну.
Диана брала. Помогала. Возвращал он не всегда, но суммы были небольшие — то тысяча двести гривен, то две тысячи. Она не считала нужным напоминать. Не из-за страха. Просто казалось мелочным напоминать мужу о деньгах, когда они прожили вместе столько лет.
Но постепенно в голове Виктора, видимо, что-то сдвинулось. То, что Диана считала своим личным запасом, в его понимании стало общими семейными деньгами, которыми можно распоряжаться без лишних разговоров. Долгое время она этого не замечала. А теперь заметила сразу.
— Диана, ты меня вообще слышишь? — Виктор появился на пороге спальни.
На нём были домашние брюки, на плечо было небрежно наброшено полотенце. Он только что вышел из ванной. Лицо — обычное, спокойное, без тревоги, без готовности к неприятному разговору. Человек, который пока ещё уверен, что ничего серьёзного не произошло.
— Слышу, — ответила Диана ровно.
— Так ты брала банку или нет? Я хотел посмотреть деньги на дачу. Там вроде после прошлого раза ещё что-то оставалось…
Он замолчал на полуслове, увидев её лицо. На секунду в его взгляде мелькнула растерянность. Потом он попытался улыбнуться, но улыбка вышла натянутой.
— Что такое?
— Деньги пропали, — сказала Диана. — Все сто тридцать шесть тысяч гривен.
Комната будто стала меньше. Тишина сжалась вокруг них, плотная и неприятная. Где-то на кухне мерно капала вода из крана, который Виктор давно обещал починить.
— Как это пропали? — Он нахмурился, подошёл ближе, взял у неё банку и заглянул внутрь, будто купюры могли забиться в угол и стать невидимыми. — Может, ты переложила их куда-нибудь и забыла?
— Я ничего не перекладывала, Виктор.
Он поставил коробочку обратно на полку. Делал это медленно, слишком медленно, словно выигрывал несколько секунд и искал подходящие слова.
— Может, кто-то в квартиру залез, — произнёс он, но сам, похоже, в это не верил. — Я ведь говорил, что замок давно пора менять.
Диана внимательно посмотрела на него. В его глазах на мгновение промелькнуло что-то лишнее — короткая тень, почти незаметная, но её хватило. Она слишком хорошо знала Виктора, чтобы не уловить это движение.
— Виктор, — тихо сказала она. — Ты знаешь, куда делись деньги.
Он приоткрыл рот, но ответа не последовало. Полотенце соскользнуло с плеча и упало на пол. Виктор даже не наклонился за ним.
— Диана, давай только не начинай сразу…
— Где деньги, Виктор?
Он шумно выдохнул, сел рядом с ней на кровать и накрыл её ладонь своей. Рука была тёплая, привычная, родная до боли. Эту руку Диана держала тридцать лет — со времён студенческого общежития, первой съёмной комнаты, первых общих кастрюль, первых покупок в дом.
— Кира взяла, — сказал он после тяжёлой паузы. — Только не злись сразу, ладно? Она вернёт.
Диана медленно высвободила руку.
— Сколько она взяла?
— Ну… похоже, всё.
— Все сто тридцать шесть тысяч?
Виктор кивнул и отвёл взгляд к окну.
— На что?
Он помолчал. Потом заговорил таким голосом, будто оправдывал не родную сестру, а случайного человека, которому срочно понадобилась защита:
— Кира купила шубу. Норковую. Ей по работе нужно выглядеть прилично, солидно. Она же с недвижимостью работает. Сейчас клиенты смотрят на внешний вид, понимаешь? Оценивают, кому можно доверить квартиру, документы, большие деньги. Там серьёзные сделки.
Диана поднялась. Ноги вдруг показались лёгкими, как будто с них сняли тяжёлые сапоги. В голове осталась только одна мысль — чёткая, холодная, ровная, как запись в медицинской карте: Виктор знал всё заранее.
— Ты был в курсе, — сказала она.
— Диана…
— Ты знал, что Кира заберёт мои деньги. И не сказал мне ни слова.
Виктор тоже встал. Он сделал движение, будто хотел положить руки ей на плечи, но Диана спокойно отступила. Так медсестра отводит руку пациента, который во время процедуры тянется не туда.
— Она позвонила мне несколько дней назад, — быстро заговорил он. — Плакала. Говорила, что у неё может сорваться хороший заказ. Клиент состоятельный, встреча важная, а ей не в чем прийти. Что я должен был сделать, Диана? Она моя сестра.
— А я твоя жена.
— Так я поэтому и помог! — Виктор сорвался на громкий голос, но тут же осёкся и продолжил тише. — Мы семья. У нас всё общее. Я решил, что если ей сейчас нужно для дела, для работы…
— Это были мои деньги, Виктор. Мои смены. Мои ночные дежурства. Пятнадцать лет я отказывала себе во многом, чтобы собрать эту сумму.
— В каком смысле твои? — с раздражением спросил он.
И в этом раздражении Диана сразу узнала знакомую нотку. Она уже слышала её раньше — всякий раз, когда Виктор считал вопрос решённым без неё.
— Мы муж и жена, — продолжил он. — В доме всё общее. Ты же не станешь всерьёз доказывать, что можешь держать отдельный запас, о котором я не имею права даже говорить?
Диана долго смотрела на него. Будто впервые видела человека, рядом с которым прожила тридцать лет. Всё было знакомым: лицо, морщинки у глаз, седина на висках, привычка щуриться, когда он волнуется. И всё же сейчас перед ней стоял почти чужой человек.
— Мне нужно на работу, — сказала она.
— Подожди, Диана. Ты куда? Мы ведь ещё не закончили разговор.