За несколько дней до торжественного юбилея свекрови наш двухэтажный дом за городом, стоявший на окраине Сум, неожиданно стал похож на ресторан, который в авральном режиме готовится к большой свадьбе.
Светлана Михайловна единолично решила, что свои шестьдесят пять она будет праздновать именно у нас. В её городской малогабаритной квартире, по её словам, гостям было бы тесно, снимать зал сейчас слишком дорого, зато у любимого сына есть крепкий семейный дом с большой крытой верандой. К субботе она успела позвать больше двадцати родственников, среди которых половину я видела в лучшем случае пару раз, заказала огромный торт в три яруса и даже на листке из школьной тетради нарисовала, кто где должен сидеть.
Меня, как обычно, просто поставили перед фактом. Не спросили, не обсудили, не поинтересовались моими планами, а молча назначили чем-то вроде администратора этого семейного банкета.
Сам дом когда-то возводили родители Алексея. После смерти свёкра Светлана Михайловна официально подарила свою долю единственному сыну, и по всем документам именно Алексей числился полноправным владельцем и здания, и участка. С этим никто не спорил.
Только вот, когда девять лет назад мы поженились и переехали сюда жить, от прежнего уюта в доме почти ничего не осталось. В комнатах стоял старый лакированный шкаф, скрипевший при каждом прикосновении, два проваленных кресла да лампочки на длинных проводах вместо нормального освещения. Всё выглядело пустым, холодным и каким-то заброшенным.
Потом начались годы ремонта и обустройства. Алексей почти полностью был погружён в свою столярную мастерскую: покупал оборудование, материалы, инструменты, вкладывал туда всё, что удавалось отложить. А моя стабильная зарплата в строительной компании позволяла постепенно превращать эту голую кирпичную коробку в нормальный дом. Сначала появился хороший ламинат, потом — тёплые стеклопакеты, новая кухня, тихая бытовая техника, шторы, покрывала, светильники, мебель для террасы и множество мелочей, без которых жильё не становится по-настоящему жилым.
До тех пор, пока на горизонте не замаячил юбилейный пир, такая схема всех вполне устраивала. Никто не задавался вопросами справедливости, никто не вспоминал, кто именно оплачивал очередную покупку, и уж тем более никто не переживал из-за моего вклада в этот дом.
В среду утром Светлана Михайловна явилась с проверкой. Она ходила по комнатам с таким видом, будто принимала объект после капитального ремонта и собиралась составить акт о недостатках. Ей не понравились льняные скатерти — слишком простые. Потом она раскритиковала оттенок салфеток — недостаточно праздничный. Затем остановилась у блестящей встроенной посудомоечной машины, провела взглядом по кухне и внезапно сменила тему.
— После выходных надо будет наконец заняться крышей на моей даче, — произнесла именинница деловым тоном и постучала аккуратным ногтем по столешнице. — Профнастил, брус, работа мастеров — всё вместе выйдет где-то на сорок восемь тысяч гривен. Ты сейчас, насколько я понимаю, неплохо получаешь, так что оплатишь без лишних разговоров.
Я медленно поставила чашку с кофе на блюдце и постаралась ответить как можно ровнее:
— А можно уточнить, с какой стати этот строительный счёт выставляется именно мне?
Свекровь посмотрела на меня снисходительно, будто я задала глупейший вопрос. Затем объяснила, что Алексей и так с утра до ночи трудится ради семьи, а мне, по её мнению, не мешало бы почаще помнить, благодаря чьей доброте я живу в таком прекрасном доме.
Я спокойно напомнила ей, что за эти годы здесь был сделан серьёзный ремонт, куплена мебель, техника, текстиль и почти всё, чем мы каждый день пользуемся.
Светлана Михайловна только криво усмехнулась. Она окинула меня взглядом с головы до ног и отчеканила:
— Запомни, дорогая: в этом доме тебе не принадлежит ровным счётом ничего. Ты пришла сюда с одним чемоданом и пустыми руками. Пара холодильников, занавески и какие-то шкафчики не делают тебя хозяйкой чужой недвижимости.
Алексей вошёл на кухню именно в тот момент, когда эта фраза ещё будто висела в воздухе. Я замерла, ожидая, что муж хотя бы ради приличия остановит мать и напомнит ей о границах.
Но он только устало снял с натруженных рук рабочие перчатки и попросил нас не разводить скандал перед семейным праздником. Потом повернулся ко мне и примиряюще добавил, что мама всего лишь говорит о юридической стороне вопроса, о стенах и земле, а не пытается упрекать меня какими-то кастрюлями или шторами.
— То есть всё, что я за девять лет покупала сюда на свои деньги, тоже внезапно стало не моим? — спросила я, глядя ему прямо в лицо.
Алексей на пару секунд замялся, отвёл глаза к окну, а потом выдал фразу, которую, видимо, считал верхом житейской мудрости:
— Ольга, мы столько лет вместе. Вещи давно стали частью общего быта. Сейчас уже смешно и мелочно выяснять, кто именно платил за тумбочку, вытяжку или диван.
Я молча кивнула. Спорить на кухне, перед свекровью, действительно не имело смысла. Зато освежить в памяти факты и начать настоящую документальную ревизию я решила немедленно.