Мария молча проследовала за ними на кухню, ощущая, как внутри поднимается горячая волна раздражения.
— А то жена твоя сегодня одним супчиком отделалась. Разве этим взрослого мужчину накормишь? — продолжала Галина, усаживая сына за стол.
Мария прислонилась к косяку и скрестила руки на груди. «Супчик», о котором шла речь, был густой солянкой на трёх видах мяса, с копчёностями и оливками. На неё ушло почти два часа её единственного выходного.
Тарас ел с явным удовольствием. Мать суетилась рядом: пододвигала хлеб, накладывала добавку, подливала компот, будто он вернулся не с работы, а с фронта.
Мария налила себе чай и села напротив.
— Как день прошёл? — спокойно поинтересовалась она.
— Аврал сплошной, — ответил Тарас, не переставая жевать. — Сроки поджимают, подрядчики чудят. Но зато домой приходишь — тепло, вкусно пахнет…
— Вот именно, — тут же подхватила Галина. — В доме порядок должен быть и стол накрыт. Я, между прочим, сегодня весь день хозяйничала. Твоя Мария в компьютере копалась, а я шкафы на кухне разобрала. Там же бардак невозможный был! Специи по баночкам рассортировала, крупы пересыпала.
Тарас рассеянно кивнул.
— Спасибо, мам. Правда вкусно.
Мария аккуратно поставила чашку. Звук фарфора о столешницу прозвучал неожиданно громко.
— Тарас, может, ты объяснишь маме, кому принадлежит эта квартира?
Он подавился, торопливо глотнул компота и посмотрел на жену с укором.
— Марий, ну зачем сейчас? Мы же вместе её покупали. Она общая.
— Именно. Общая, — она перевела взгляд на свекровь. — Потому что сегодня мне сообщили, что я здесь, оказывается, всего лишь гостья. И что жильё куплено исключительно на деньги её сына.
Воздух словно загустел. Даже холодильник в углу зашумел громче обычного.
Галина всплеснула руками.
— Тарасик, слышишь? Она всё переворачивает! Я всего лишь сказала, что имущество нужно беречь. Мужчина деньги зарабатывает с трудом, вот и всё. А она уже обвиняет.
Тарас устало потёр переносицу. Видно было — ему меньше всего хотелось становиться судьёй в этом споре.
— Мам, ну не надо так… Мария тоже вкладывалась.
— Ой, да какие там вклады! — фыркнула Галина, почувствовав его неуверенность. — Ипотеку кто тянет? Кто задерживается допоздна? Кто премии приносит?
— Мы перечисляем одинаковые суммы на общий счёт, — отчётливо произнесла Мария. — А первоначальный взнос — это деньги от продажи моей квартиры.
— Да что это была за квартира? Крошечная на окраине! — усмехнулась свекровь. — Не преувеличивай. Мой сын из кожи вон лезет, чтобы ты тут хозяйкой себя чувствовала.
Тарас тяжело выдохнул, отодвинул тарелку.
— Хватит, пожалуйста. Я выжат как лимон. Мам, спасибо за ужин. Мария, давай без скандалов. Мама просто устала, трубы, ремонт… Давайте не ссориться.
Он поднялся и поспешил в гостиную, словно спасаясь бегством, оставив за столом напряжение, которое никто не собирался гасить.
Мария осталась сидеть. Теперь всё стало ясно: Тарас выберет тишину. Он предпочтёт не вмешиваться, лишь бы его не втягивали в разборки. А значит, границы их семьи будет защищать только она — если вообще сможет.
Следующие дни превратились в тонкую, изматывающую войну.
Из ванной исчезли её кремы и сыворотки, аккуратно расставленные на стеклянной полке. Мария нашла их в пластиковом ведре под ванной. На её вопрос Галина невозмутимо пояснила:
— Эти баночки создают беспорядок. В ванной всё должно выглядеть аккуратно.
Через пару дней Мария достала из стиральной машины свои шёлковые блузки, вываренные вместе с тёмными носками свекрови. Режим был выставлен на максимальную температуру. Две вещи оказались безнадёжно испорчены. Тарас попытался что‑то сказать, но Галина тут же расплакалась, жалуясь на слабое зрение и желание помочь по хозяйству.
После этого Мария замолчала. Она перестала спорить и просто наблюдала. Как свекровь передвигает цветы на подоконниках. Как меняет местами обувь в прихожей. Как перевешивает шторы и перекладывает полотенца. Медленно, но настойчиво Галина отвоёвывала пространство.
Перелом случился в четверг.
Начальство неожиданно отпустило отдел пораньше — квартальный отчёт сдали успешно. Мария заехала в любимую пекарню, купила тёплые круассаны и поехала домой, мечтая о чашке кофе и нескольких часах покоя. Она надеялась, что свекровь ушла по своим делам — в поликлинику или на рынок.
Ключ повернулся без усилия. Но, едва переступив порог, Мария поняла: в квартире не одна. И даже не вдвоём.
Из гостиной доносились оживлённые голоса, смех и звон посуды.
Она сняла пальто, надела домашние тапочки и тихо прошла по коридору. Дверь в гостиную была приоткрыта.
На новом диване из серой алькантары, который Мария ждала два месяца, расположились три женщины: сама Галина восседала в центре, а по бокам — её сестра Лариса и ещё две незнакомые дамы почтенного возраста. Перед ними уже был накрыт журнальный столик.