«Салат, наверное, возьмёшь?» — с кривой усмешкой поинтересовался мой спутник, окинув взглядом мою фигуру. В тот момент я уже понимала, что найду способ заставить его вспомнить эти слова с сожалением.
Я устроилась напротив него на бархатном диване в популярном ресторане, куда, между прочим, пригласил именно он. И почему‑то ощущала себя неповоротливой слонихой, хотя если быть честной, мои восемьдесят килограммов вполне гармонично смотрелись в элегантном зелёном платье, удачно подчёркивающем талию.
Олегу было тридцать шесть. Правильные черты лица, профиль будто с античной статуи, в анкете — «владелец бизнеса». Сейчас он разглядывал меня так, словно получил посылку, которая на фото выглядела впечатляюще, а при распаковке вызвала разочарование.
Самое ироничное заключалось в том, что я никогда не ретушировала снимки, не искала «выгодный угол сверху», чтобы спрятать щёки, и честно писала и рост, и параметры. Мне всегда казалось глупым тратить время на встречи, где люди ждут одного, а получают другое. Но, похоже, многие мужчины дорисовывают всё остальное сами — подгоняя реальную женщину под шаблон глянцевых картинок из соцсетей.
Мы провели вместе минут десять. Официант уже подал меню, и между нами повисла вязкая пауза: один явно не знал, о чём говорить, а второй уже всё понял, но из вежливости не спешил вставать и уходить.
Я к тому моменту была голодна до дрожи — весь день моталась по объектам, я дизайнер интерьеров, — и мечтала о нормальном ужине, а не о смотринах с оценкой параметров. Олег лениво перелистывал страницы, затем поднял на меня светлые, какие‑то пустые глаза.
— Ну что, определилась? — протянул он с оттенком снисхождения. — Тебе, наверное, салат подойдёт? Тут «Цезарь» неплохой, лёгкий.
Это прозвучало не как предложение, а как вердикт. Фраза была щедро приправлена пассивной агрессией. Подтекст читался без труда: «С твоими формами лучше бы вообще ограничиться травой, но так и быть — позволю». Внутри всё болезненно сжалось. Всплыли давние слова про «широкую кость» и советы «не доедать булочку», знакомые ещё со школы.
Пять лет назад я бы стушевалась: опустила глаза, пробормотала что‑нибудь про зелёный чай и листья салата, а потом дома тихо ревела бы в подушку, заедая унижение бутербродами на тёмной кухне.
Но сегодня я была уже совсем другой женщиной — и понимала, что реагировать собираюсь иначе.