В тот момент во мне словно щёлкнул переключатель. То ли накопившаяся усталость дала о себе знать, то ли терпение просто закончилось. Я внимательно посмотрела на его аккуратно уложенные волосы, безупречный воротничок рубашки и это выражение холодного превосходства, будто он оценивает товар на витрине. И внутри прозвучало простое и очень честное: «Да с какой стати?»
Я пришла сюда поужинать и получить удовольствие. Я взрослый человек, сама зарабатываю и вполне способна оплатить себе хоть целого быка на вертеле, если захочу. Почему я должна ковырять лист салата только для того, чтобы какому-то постороннему мужчине было спокойнее считать меня «почти худенькой»?
К столику подошёл официант. Олег уже вдохнул, явно собираясь продиктовать заказ за двоих, но я опередила его буквально на долю секунды.
— Добрый вечер, — произнесла я с самой лучезарной улыбкой. — Пожалуйста, стейк рибай, прожарка медиум, чтобы внутри оставался сочным. К нему — картофель по-деревенски и чесночный соус. И бокал красного сухого вина. Посоветуйте, что лучше подойдёт к мясу?
Лицо Олега стало отдельным спектаклем. Сначала недоумение, потом изумление, а затем почти паника — будто я попросила принести что-то запретное и шокирующее.
— Ты серьёзно? — протянул он после паузы. — На ночь такое? Это же тяжёлая пища. Мясо долго переваривается.
— У меня впереди вся ночь, — спокойно ответила я, выдерживая его взгляд. — Аппетит отличный, обмен веществ тоже не подводит. А ты что выберешь? Лёгкий салат?
Он заметно напрягся, но отступать не собирался. Сдержанно заказал себе рыбу на пару и воду без газа. То ли хотел продемонстрировать образец «правильного» питания, то ли мысленно уже подсчитывал сумму в счёте — рибай здесь стоил так, будто к нему прилагался кусочек самолёта.
Пока мы ждали блюда, разговор пытался держаться на плаву, но всё время сворачивал в одну и ту же сторону. Олег рассуждал о дисциплине, о том, как важно «не запускать форму», как дорого обходится лечение и как женщины после тридцати, по его мнению, часто «расслабляются».
— Моя бывшая, например, — поучительным тоном начал он, — тоже обожала поесть. В итоге поправилась так, что с ней неловко было появляться в обществе. Я даже абонемент в спортзал подарил, из лучших побуждений. А она устроила сцену. Вот скажи, почему вы так реагируете? Хочешь как лучше, а получаешь агрессию.
Я слушала и с удивлением отмечала, насколько всё прозрачно. Ему не было дела до здоровья, заботы или самочувствия. Его волновала исключительно картинка: как он выглядит рядом с женщиной, соответствует ли она его представлению о статусе. Сейчас эта картинка трещала по швам, потому что я отказывалась играть роль благодарной «спасённой».
И чем больше он говорил, тем яснее становилось: передо мной человек, который самоутверждается за чужой счёт, прикрываясь мнимой заботой. Он привык быть благодетелем, выгуливающим «неидеальную» женщину и снисходительно позволяющим ей находиться рядом. А я вдруг взяла и нарушила этот сценарий. В этот момент к нашему столику наконец начали подходить официанты с подносами, и разговор прервался сам собой.