Когда передо мной поставили тарелку, я окончательно убедилась: решение было безупречным. Огромный стейк, румяный, с четкими полосами от решётки, источал аппетитный аромат; прозрачный сок поблёскивал на срезе. Рядом — запечённый картофель, от которого поднимался пар с запахом розмарина и чеснока.
Я спокойно взяла приборы, отрезала внушительный кусок, щедро окунула его в соус и отправила в рот. Мясо оказалось именно таким, каким должно быть: сочным, насыщенным, тающим. Я не спешила, наслаждалась каждым оттенком вкуса — и краем глаза замечала, как Олег ковыряет свою безликую рыбу. В его взгляде смешались растерянность и плохо скрытое неодобрение.
Похоже, в его вселенной женщина с формами обязана есть чуть ли не украдкой — крошечными порциями, с виноватым видом, словно извиняясь за собственный аппетит. А я сидела прямо, не прячась, аккуратно промокала губы салфеткой, делала глоток вина и получала удовольствие.
— Ну как? Вкусно? — поинтересовался он, и в голосе сквозила странная натянутость.
— Потрясающе, — ответила я искренне. — Ты даже не представляешь, как еда может улучшить настроение. Зря ты выбрал рыбу. Всё-таки мясо — это энергия, сила, характер.
Он ничего не сказал, только скулы напряглись. А я решила не останавливаться. Когда официант подошёл убирать посуду, я добавила:
— Будьте добры, десертное меню.
Глаза Олега расширились.
— Ты серьёзно ещё и десерт закажешь? — выдохнул он. — Тебе мало?
— Мне — в самый раз, — рассмеялась я. — Олег, это для души. Шоколадный торт и капучино, пожалуйста.
Этот торт стал для меня не сладостью, а заявлением. Маленьким личным манифестом. Я выигрывала не у него — я преодолевала прежнюю себя, ту, что когда-то боялась показаться «слишком». Раньше я бы сидела, умирая от неловкости: «Он решит, что я ненасытная». Теперь же думала совсем иначе: «Какой невероятный десерт — и как же мало меня волнует мнение этого надутого моралиста».
Счёт превратился в отдельный спектакль. Олег долго изучал чек, будто искал подвох, пересчитывал позиции, хмурился. Затем с видом человека, совершающего подвиг, протянул карту. Я, к слову, предложила оплатить свою часть — скорее из любопытства.
— Не нужно, я заплачу, — отрезал он, хотя по выражению лица было ясно: расставаться с деньгами за ужин женщины, не сыгравшей роль скромной «салатной феи», ему крайне неприятно.
Мы вышли из ресторана. Он так и не предложил подвезти меня, хотя весь вечер хвастался своей машиной. Молча вызвал такси через приложение, сухо кивнул на прощание и поспешил к парковке.
Я устроилась на заднем сиденье старенького «Соляриса», захлопнула дверь и почувствовала, как внутри поднимается волна смеха, которую уже невозможно было удерживать.