как твоя мама вместе со всей роднёй пересказывает мне мою же жизнь так, как ты им её подал. В удобной для тебя версии. И это не спектакль, Дмитрий. Это просто очень неприятная правда.
Марина, всё ещё надеясь хоть как-то сгладить неловкость, неуверенно произнесла:
— Может, мы правда что-то не так поняли…
Наталья коротко усмехнулась.
— Вы поняли именно то, что вам рассказали. Ни больше ни меньше.
— И что теперь, будем ругаться? — пробормотала кто-то за столом.
— Нет, конечно, — ответила Наталья уже почти спокойно. — Гораздо лучше, если я и дальше буду молча оплачивать счета, закрывать дыры и слушать, какая я счастливая, что могу «сидеть дома».
Дмитрий резко сорвался:
— Да потому что ты и сидишь дома!
Она медленно повернулась к нему.
— И что из этого следует?
— То, что это не такая работа, как моя.
— Правда? — Наталья даже моргнула, будто не сразу поверила, что он сказал это вслух. — То есть мои ночи за ноутбуком — это понарошку? Деньги, которые я вношу за ипотеку, тоже ненастоящие? Расходы на детей, которые я оплачиваю, — это тоже так, игра?
Эти слова уже услышали все. И поняли тоже все. Тётя Валентина опустила взгляд в тарелку. Свекровь словно разом потеряла дар речи. Свёкор смотрел на сына тяжёлым, неприятно внимательным взглядом — как будто перед ним вдруг проявилось то, что он и раньше подозревал, но не хотел признавать.
— Дмитрий, — тихо сказала Наталья. — Скажи им сейчас вслух, что я не работаю. Ну же. Раз ты так считаешь.
— Я не собираюсь…
— Тогда скажи правду.
Он промолчал.
Свекровь наконец попыталась вмешаться, уже без прежней уверенности, мягче:
— Наташенька, ну мы же не знали. Зачем сразу так остро реагировать?
— А как мне надо было? — Наталья посмотрела на неё. — Улыбнуться? Поддакнуть? Поблагодарить вас за то, что меня здесь выставили удачно пристроенной домохозяйкой, которой просто повезло с мужем? Нет уж. Довольно.
— Да никто тебя такой не выставлял…
— Выставлял, — перебила она и снова посмотрела на Дмитрия. — И не сегодня начал.
Потом добавила, обращаясь уже к свекрови:
— Только странно получается. Когда ему не хватает денег, он почему-то идёт не к вам. Не к этой красивой семейной легенде про мужчину, который один всё тащит. Он приходит ко мне. К моим деньгам.
За столом что-то звякнуло и упало. Кажется, ложка выскользнула из рук Марины. Дети на секунду забежали обратно, но, увидев лица взрослых, тут же притихли и исчезли в сторону кухни.
Дмитрий резко скомкал салфетку и швырнул её на стол.
— Всё. Мы уезжаем.
— Прямо сейчас? — уточнила Наталья.
— Да. Сейчас.
— Конечно. Как только наружу вылезла правда, сидеть стало неудобно.
Он наклонился к ней, но в голосе уже не было прежней уверенности.
— Вставай.
— Не разговаривай со мной приказами.
— Я сказал, поехали.
— А я сказала — не командуй. Особенно после того, как ты сидел здесь, слушал, как меня называют бездельницей, и даже не попытался меня остановить. Хотя ты мой муж, Дмитрий.
Свёкор тяжело поднялся из-за стола.
— Хватит. Оба.
— Нет, пап, не оба, — неожиданно резко сказала Марина и сама будто испугалась собственной смелости. — Если Дмитрий действительно так всем говорил…
Он метнул в сестру такой взгляд, что она тут же замолчала. Но остановить уже ничего было нельзя. Трещина пошла, и все её услышали.
Обратно они ехали в полной тишине. Дмитрий вёл нервно: дёргал машину с места, слишком резко давил на тормоз, пару раз перестраивался так, что Наталья машинально вцепилась пальцами в ремень. В какой-то момент он с силой ударил ладонью по рулю, но она даже головы не повернула.
Она смотрела в окно на мокрые улицы. Светящиеся витрины, фонари, маршрутки, люди с пакетами, тёмные окна домов. Самый обычный вечер. И, наверное, прямо сейчас где-то ещё множество женщин возвращались домой после очередного чужого «не начинай» и молча смотрели на такой же город за стеклом.
Первым Дмитрий заговорил только во дворе, когда машина уже стояла у подъезда.
— Зачем ты всё это устроила?
— Я устроила?
— Да, ты. Можно было не при всех.
— А при всех делать из меня бездельницу было можно?
— Ты специально унизила меня перед моей семьёй.
— Нет. Я просто сказала правду. Пусть наконец знают.
Он заглушил двигатель и повернулся к ней.
— Ты работаешь дома. Это факт.
— Это не равно «не работаешь».
— Для них это сложно объяснить.
Наталья посмотрела на него с усталой усмешкой.
— Очень сложная фраза, да? «Моя жена тоже работает, просто удалённо». Непосильная конструкция.
— Ты опять всё перекручиваешь.
— Нет, Дмитрий. Это ты врал.
Он отвернулся к лобовому стеклу и несколько секунд молчал. Потом выдавил:
— Я просто не хотел этих разговоров.
— Каких именно?
— Ну… что жена у меня зарабатывает. Что ты тоже что-то тянешь. Мама бы снова начала…
— Вот оно что, — очень тихо сказала Наталья. — Тебе было стыдно не за меня. Тебе было неудобно, что твоя жена не просто «при муже», а сама способна оплачивать счета.
— Да не в этом дело.
— А в чём?
— Ты всё выворачиваешь как тебе выгодно.
— Нет. Я впервые увидела, как это выглядело со стороны. И картинка получалась красивая: ты пашешь, я отдыхаю. Только ипотека почему-то в эту сказку не верила.
Дмитрий выскочил из машины и с грохотом захлопнул дверь. Наталья осталась сидеть ещё минуту, будто ей нужно было досмотреть до конца эту пустую, тёмную сцену перед подъездом. Потом тоже вышла.
В подъезде пахло сыростью, кошками и чьим-то жареным луком. На втором этаже нервно мигала лампочка. И вдруг Наталья вспомнила, как тётя Валентина ещё в начале ужина, стоя у двери, говорила свекрови: «Димочка у тебя золотой, всю семью на себе держит». Значит, эта история давно жила среди них как неоспоримая правда.
Дома дети, едва разувшись, сразу включили мультфильм.