— Дед, в третьем боксе опять масло натекло. Поторопись, хозяин машины уже на подъезде.
Тарас Игоревич щёлкнул пальцами — сухо, нетерпеливо. Даже головы не повернул в мою сторону, будто подзывал официанта в придорожной забегаловке. И, не сбавляя шага, двинулся дальше по цеху, отбивая ритм дорогими лакированными туфлями по серому бетону.
Я молча взял пластиковое ведро, зажал под мышкой тряпку и направился к третьему боксу.
Двадцать три года одно и то же. Ведро, вода, тряпка, швабра. Масляные разводы, капли тормозной жидкости, сладковатый запах антифриза. Дизельная гарь так въелась в кожу, что, кажется, стала её частью — хоть хозяйственным мылом три, хоть спиртом протирай. Когда жена была жива, она ворчала: «Олег, от тебя всё время пахнет двигателем. Ты не мастер — ты уборщик».
Уборщик. Двадцать восемь тысяч гривен в месяц.
В третьем боксе стоял автомобиль — длинный, бежевый, с тонкими хромированными вставками вдоль кузова. Mercedes W123, восемьдесят третьего года выпуска, дизель. Я узнал модель мгновенно. Когда-то на заводе в Харькове мы такие моторы разбирали до последнего болта. Тогда я был инженером, а не человеком со шваброй в руках. Будто и не моя это биография — так, чья-то чужая история.
Под картером расползлась густая чёрная лужа. Я опустился на корточки и принялся вытирать. И в этот момент уловил звук — тонкий, почти неразличимый свист из-под капота. В шумном помещении его легко было пропустить, но я находился совсем рядом с мотором и расслышал отчётливо.
Это был не ремень и не турбина. Свист шёл глубже — со стороны моторного щита, примерно там, где расположен отопительный узел.
Я закончил с полом, выжал тряпку и медленно поднялся. Ладони — чёрные, с въевшейся грязью под ногтями. Крупные пальцы, широкие костяшки. Если присмотреться — вовсе не руки обычного уборщика. Это руки человека, который три десятилетия назад собирал дизельные агрегаты на испытательном стенде.
Только кому здесь придёт в голову разглядывать уборщика?
Mercedes привёз Ярослав Рогов — солидный мужчина лет пятидесяти пяти. Кашемировое пальто, часы на запястье стоили больше, чем я зарабатываю за год.
Суть неисправности звучала просто: не работает печка. В автомобиле за три миллиона гривен отопитель гнал холодный воздух.
На практике всё оказалось куда запутаннее.
Богдан, старший мастер, бился с машиной три дня подряд. Проверил радиатор — исправен. Термостат — рабочий. Помпа качает. Краны открываются и закрываются. Патрубки целые, горячие. Антифриз циркулирует как положено. А из дефлекторов — ледяной поток.
Потом подключился Максим. Два дня возился с проводкой, прозванивал контакты, перебирал разъёмы. Безрезультатно.
Следом пытался Руслан, затем и стажёр Иван — ему просто было интересно повозиться с «немцем».
Четыре человека. Почти три недели. Машина всё это время стояла в третьем боксе, а я ежедневно вытирал под ней подтёки из старого сальника.
И каждый день слышал тот самый свист.
На второй неделе я не выдержал. Взял клочок бумаги и аккуратно вывел: «Проверьте вакуумное управление заслонками отопителя. Возможно, повреждён регулятор или трубки. Свист при заведённом двигателе указывает на утечку вакуума».
Положил записку на стол Богдану — рядом с его кружкой кофе.
Он подошёл, прочитал, нахмурился. Скользнул взглядом по листку, затем по моей швабре в углу.
— Олег, это ты сочинил?
— Я.
Бумагу он скомкал не глядя и отправил прямо в ведро.
— Твоё дело — полы драить. Не лезь туда, куда не просят. Тоже мне, специалист нашёлся.
Я ничего не ответил. Поднял ведро и ушёл в первый бокс — там кто-то разлил антифриз.
Вечером, уже в подсобке, переодеваясь, я долго смотрел на свои руки. От них тянуло соляркой. Пальцы — широкие, загрубевшие, с мозолями уже не от гаечных ключей, а от швабры, и я вдруг поймал себя на мысли, что когда-то эти же руки собирали двигатели с точностью до сотых долей миллиметра.