и делают то, что требуется. Мне и в голову не приходило записывать это в какие-то заслуги, за которые потом нужно выставлять счёт. Как оказалось, напрасно.
Дмитрий появился дома минут через двадцать. Опустился на стул напротив меня и сразу стал каким-то виноватым, будто заранее понимал, что разговор будет тяжёлым.
— Прости за маму, — тихо сказал он. — Она порой говорит такое, что сама потом не думает.
— Что именно она говорит? — уточнила я.
Он замялся, отвёл взгляд.
— Ну… переживает за меня. Считает, что мне надо заранее думать о будущем.
— О будущем, в котором меня уже нет?
Дмитрий вскинул глаза. В них мелькнули растерянность и искреннее удивление.
— Анна, ты о чём вообще? Я не собираюсь с тобой разводиться.
— Зато твоя мама, похоже, уже всё решила за тебя.
Он провёл ладонями по лицу, тяжело выдохнул.
— Она просто такая. Ей всегда нужно всё просчитать, предусмотреть, подстраховаться. Профессия бухгалтера, наверное, сказалась.
Характер. Профессиональная привычка. Удобные слова, которыми можно прикрыть очень некрасивые намерения. Валентина Сергеевна не просто «подстраховывалась». Она прикидывала, каким образом её сын сможет откусить часть моей квартиры.
Я допила остывший чай и поднялась.
— Отлично. Тогда давай и мы тоже всё предусмотрим.
— В каком смысле? — насторожился Дмитрий.
— Завтра пойдём к нотариусу. Подпишем брачный договор.
Он словно окаменел.
— Зачем?
— Затем, что твоя мама в одном права: квартира принадлежит мне, но живём мы в ней вместе. И если когда-нибудь всё пойдёт не так, я хочу заранее понимать, кто и на что имеет право.
Дмитрий нахмурился.
— Анна, это как-то… слишком холодно звучит. Будто ты уже готовишься к разводу.
— Нет. Это звучит здраво. Твоя мама ведь уже готовится. Почему я должна делать вид, что ничего не происходит?
Он несколько раз пытался что-то сказать, но слова так и не нашлись. Возразить было нечего: если одна сторона заранее просчитывает плохой вариант, другая тоже имеет право защитить себя.
На следующий день мы сидели в нотариальной конторе. Дмитрий был мрачнее тучи, я держалась спокойно и собранно. Нотариус — женщина около пятидесяти, с внимательным, цепким взглядом — терпеливо разъясняла нам содержание документа:
— Брачный договор закрепляет имущественный режим супругов. В вашем случае квартира, которая принадлежала Анне Сергеевне до заключения брака, остаётся её личной собственностью. Дмитрий Андреевич не приобретает на неё никаких прав ни во время брака, ни в случае развода. Вам всё понятно?
Дмитрий кивнул, не посмотрев в мою сторону. Подписал бумаги резко, почти зло, будто ставил подпись под чем-то унизительным. Я расписалась без дрожи в руке. Нотариус поставила печать и аккуратно убрала экземпляры в папку.
На улицу мы вышли в полном молчании. Дмитрий закурил, затягиваясь жадно и нервно. Я смотрела на серое небо над Полтавой, на людей, спешащих по своим делам, на голубей, кружащих возле фонтана.
— Знаешь, что самое неприятное? — вдруг произнёс он. — Даже не сам договор. А то, что ты мне не веришь.
Я повернулась к нему.
— Тебе я верю. А вот твоей матери — нет.
— Она просто…
— Заботится о тебе, — закончила я за него. — Да, я уже поняла. Заботится так, что заранее продумывает, как оставить меня без жилья.
Он зло бросил окурок в урну.
— Мама не желала ничего плохого.
— Дмитрий, она объясняла тебе, как можно претендовать на мою квартиру. Это не забота. Это расчёт.
Он не ответил. Мы дошли до машины, сели внутрь и всю дорогу до дома не произнесли ни слова. Дома Дмитрий сразу ушёл в душ, а я занялась ужином. Резала овощи почти автоматически и думала о том, что поступила правильно. Только правильность эта почему-то не приносила облегчения — на душе было тяжело и пусто.
Вечером позвонила Валентина Сергеевна. Дмитрий взял трубку, долго слушал, потом сказал сухо:
— Мама, мы сегодня подписали брачный договор. Квартира остаётся за Анной. Я на неё не претендую.
Из телефона тут же полился громкий возмущённый поток. Даже я, находясь в стороне, слышала отдельные фразы: «как ты мог», «она тобой управляет», «останешься вообще ни с чем».
Дмитрий оборвал её:
— Мама, достаточно. Это моё решение. Анна права: квартира была её ещё до брака. Я живу там, но собственником не являюсь.
— Ты не посторонний человек, ты её муж! — голос свекрови прорвался в комнату так отчётливо, будто связь была включена на громкую. — У тебя есть права!
— Которых у меня не было бы, если бы ты не начала их выискивать, — ровно ответил Дмитрий и сбросил вызов.