— Что теперь нам точно пора думать о жилье побольше. И она, представь, готова дать деньги на первый взнос.
Я приподнялась, опираясь на локоть:
— Правда?
— Да. Только сразу уточнила: раз она вкладывается, значит, её часть надо будет оформить документально. Чтобы, как она сказала, всё было по-честному.
Я снова опустилась на подушку и уставилась в потолок. Валентина Сергеевна вовсе не стала другой. Она просто выбрала новый заход. Уже не пыталась забрать, теперь собиралась «помочь». Разумеется, не просто так, а с условиями.
— И что ты ей сказал?
— Что если мы решим покупать квартиру, то сделаем это сами. Без чужих долей, обязательств и приписок мелким шрифтом.
Я повернулась к нему и поцеловала в щёку.
— Быстро схватываешь.
— Учитель хороший попался.
Некоторое время мы молчали. За окном шумел ночной город, а в нашей маленькой квартире было тихо. Двадцать восемь квадратов, из-за которых едва не разгорелась настоящая семейная война. Скоро здесь появятся детская кроватка, пелёнки, крошечные вещи, погремушки. Места станет меньше. Но это будет наша теснота. Наш дом. Наши решения.
В сейфе лежал брачный договор. Рядом — бабушкино завещание на квартиру. Две сухие бумаги, две юридические защиты моего пространства. Вместо безоговорочного доверия и красивых слов — подписи, формулировки, печати. Немного печально. Зато спокойно.
Дмитрий уснул, прижавшись ко мне. А я ещё долго смотрела в темноту и думала, что брак держится не только на любви. Иногда ему нужны границы, документы и умение вовремя сказать «нет». Романтики в этом, конечно, никакой. Зато ясности — хоть отбавляй.
Утром позвонила Валентина Сергеевна. Дмитрий, ещё сонный, нащупал телефон и ответил:
— Да, мам… Нет, мам… Я понял… Ладно, подумаем… Пока.
Он положил трубку и посмотрел на меня уже вполне проснувшимся взглядом.
— Предлагает обменять её двухкомнатную квартиру на трёхкомнатную. Совместно. Говорит, всем будет удобнее.
Я медленно села.
— Всем — это кому именно?
— Нам, ребёнку… и ей.
Вот и новый план Валентины Сергеевны. Не судиться, не вкладываться в наше жильё, а просто поселиться рядом. Под видом заботы о внуке. Помогать, советовать, контролировать, участвовать во всём — от выбора каши до семейного бюджета.
— И что ты собираешься ответить? — спросила я, хотя уже знала.
Дмитрий потянулся, зевнул и спокойно сказал:
— То же самое, что и раньше. Спасибо, мам, но мы справимся сами.
Я улыбнулась. Он правда научился.
За окном занимался весенний день. Где-то в нотариальной папке лежал наш брачный договор — самая некрасивая с точки зрения романтики и самая полезная бумага в нашей семейной истории. Валентина Сергеевна продолжала придумывать варианты, а мы продолжали их отклонять. Обычный брак, в котором любовь неожиданно идёт рядом с юридической грамотностью.
Дмитрий поднялся и ушёл на кухню варить кофе. Я слышала, как он тихо напевает себе под нос. Спокойный. Уверенный. Уже без того тяжёлого груза маминых рассуждений о правах на чужое имущество.
Телефон снова завибрировал. На экране появилось сообщение от свекрови: «Димочка, я серьёзно насчёт обмена. Подумайте. Вместе будет веселее».
Я протянула телефон Дмитрию. Он прочитал и усмехнулся:
— Настойчивая.
— Ты только сейчас это заметил?
Он поставил передо мной чашку кофе и сел рядом.
— Знаешь, она ведь не успокоится. Будет снова что-нибудь выдумывать. Искать лазейки, давить, предлагать “удобные” варианты.
— Знаю.
— И как с этим быть?
Я пожала плечами.
— Как и раньше. Отвечать «нет». Спокойно, коротко и без длинных оправданий.
Дмитрий кивнул и сделал глоток кофе.
— Хорошо, что мы тогда дошли до нотариуса. Иначе я бы, наверное, до сих пор сомневался, что мама неправа.
Мы допили кофе и начали собираться на работу. Самое обычное утро: душ, рубашка, ключи, сумка, список дел в голове. Только где-то в сейфе лежал документ, который успел поставить всё на свои места до того, как стало бы слишком поздно.
Вечером Валентина Сергеевна позвонила опять. Дмитрий молча слушал её около минуты, потом ровным голосом произнёс:
— Мам, нет. Мы не будем менять квартиры. И жить вместе тоже не будем. Мы сами справимся.
На том конце повисла пауза. Потом прозвучало тихое:
— Поговорим об этом при встрече.