— Бабушка, у меня беда, — Юлия вошла на кухню и опустила сумку возле порога. — Хозяйка сказала, что собирается продавать квартиру. До конца месяца мне нужно освободить жильё.
Елена Сергеевна приоткрыла духовку, заглянула внутрь, оценила, как подрумянился пирог, и лишь после этого обернулась к внучке.
— До конца месяца — это сколько у тебя времени?
— Две недели.
— Мало.
— Почти ничего.
Юлия опустилась на стул у кухонного стола и устало провела рукой по лицу.
Ей было двадцать пять. Она работала администратором в стоматологической клинике, одновременно ходила на курсы по маркетингу и снимала крошечную студию возле метро. Жильё было тесным, с въевшимся запахом старой чужой мебели и соседями, которые по ночам то включали дрель, то громко выясняли отношения. Но всё равно это была её первая самостоятельная квартира.
А теперь хозяйка решила её продать.
— Я уже искала другие варианты, — продолжила Юлия. — Цены такие, что смотреть страшно. За более-менее нормальную квартиру просят столько, будто там стены из золота.
Елена Сергеевна молча вынула пирог и поставила форму на подставку.
— А комнату не рассматривала?
— Бабуль, я уже жила с соседками. Больше не хочу. Там всё чужое: люди, посуда, привычки, правила. И стоит это тоже недёшево.
— Ясно.
Юлия замолчала.
Она приехала не только выговориться — это было видно сразу. Внучка старательно не встречалась с бабушкой глазами и всё время крутила кольцо на пальце.
— Бабушка…
— Ну, говори.
— У тебя ведь есть однокомнатная квартира на Северной.
Елена Сергеевна застыла.
Квартира на Северной действительно существовала. Небольшая однушка, которая досталась ей после смерти старшей сестры. Сестры не стало четыре года назад. Сначала Елена Сергеевна собиралась сдавать жильё, потом передумала. Позже говорила, что надо бы сделать ремонт. А потом просто заперла дверь и оставила всё как было.
В семье эту квартиру давно называли «пустующей».
Удобное слово.
Пустующая — значит, вроде бы никому не нужна.
Пустующая — значит, можно попросить.
Пустующая — значит, отказать как-то даже неудобно.
— Есть, — коротко ответила бабушка.
Юлия сразу оживилась:
— Я могла бы там пожить. Не навсегда, конечно. Только пока не найду нормальный вариант. Коммуналку я бы оплачивала сама. И порядок бы поддерживала, честно.
Елена Сергеевна села напротив неё.
— Нет.
Юлия сначала даже не поняла, что услышала.
— В смысле — нет?
— В прямом. Жить там ты не будешь.
— Почему?
— Потому что нет.
— Бабушка, но квартира же просто закрыта!
— Закрыта.
— А мне сейчас идти некуда.
— Я это услышала.
— И ты всё равно меня не пустишь?
— Не пущу.
Юлия смотрела на неё так, словно бабушка внезапно заговорила на незнакомом языке.
— Я же тебе не посторонний человек.
Елена Сергеевна тихо, почти безрадостно усмехнулась.
— Вот именно с этой фразы обычно всё и начинается.
К вечеру о разговоре уже знали все родственники.
Первой Юлия позвонила матери — Валерии.
— Мам, ты представляешь, бабушка мне отказала.
Валерия почти сразу набрала Елену Сергеевну.
— Мам, ты это серьёзно?
— Совершенно.
— У ребёнка проблемы с жильём.
— У взрослой внучки.
— Да какая разница? Она наша.
— «Наша» не означает, что ей автоматически положены ключи.
— Мам, квартира же пустует!
— Валерия, она не пустует. Она принадлежит мне.
— Ты что, собираешься её сдавать?
— Это уже не твоё дело.
— Ничего себе. Родной внучке отказать.
— Валерия, не начинай.
Но Валерия уже начала.
На следующий день приехал сын Елены Сергеевны — Андрей, дядя Юлии. Просто так он появлялся редко. Обычно его визиты означали, что кто-то решил «по-семейному поговорить».
— Мам, ну ты уже перегибаешь, — заявил он, едва успев снять куртку. — Девчонка нормальная: не пьёт, по сомнительным компаниям не шляется. Поживёт немного — и всё.
— Все поначалу живут «немного».
— Кто все?
Елена Сергеевна внимательно посмотрела на сына.
— Ты забыл?
Андрей нахмурился.
— Мам, ты опять старое вытаскиваешь?
— Не старое. Полезное.
Он раздражённо махнул рукой.
— Там совсем другая история была.
— Разумеется. У вас всегда всё «другое».
А история и правда была. И даже не одна.
Первой в ту самую квартиру на Северной пустили племянницу Елены Сергеевны — Наталью, которая тогда разводилась с мужем.