— Ты сказала: «Я же не чужая».
Юлия опустила взгляд, будто внезапно заинтересовалась узором на полу.
— Я ведь не в этом смысле…
— Никто никогда не вкладывает «тот самый» смысл, — спокойно произнесла Елена Сергеевна. — Зато потом именно этой фразой закрывают любой разговор.
Юлия сжала пальцы так крепко, что побелели костяшки.
— Мне правда страшно, бабуль. Я не понимаю, куда мне идти и где жить.
Впервые за всё время лицо Елены Сергеевны стало мягче.
— Вот это я слышу. И это уже честно.
— Тогда почему ты не хочешь помочь?
— Потому что помощь не всегда выглядит одинаково.
— Мне нужна крыша над головой.
— Я могу оплатить тебе первый месяц съёмного жилья. Часть залога тоже возьму на себя. Могу поехать с тобой на просмотры, внимательно прочитать договор, поговорить с хозяйкой. Могу отдать посуду, постельное бельё, даже старый комод из кладовки, если его получится перевезти.
— Но ключи от своей квартиры ты мне не дашь.
— Не дам.
Юлия долго смотрела на бабушку, будто пыталась разглядеть в ней прежнего человека.
— Ты думаешь, я тебя обману?
— Я боюсь другого. Что со временем ты сама начнёшь считать: раз я бабушка, значит, обязана потерпеть.
— Я не такая.
— Прекрасно. Тогда докажи это не тем, что поселишься у меня, а тем, что сумеешь устроиться сама.
— Это жестоко.
— Возможно.
— Ты всегда так ровно говоришь неприятные вещи?
Елена Сергеевна чуть усмехнулась.
— Нет. Просто я уже выплакала своё раньше.
Она поднялась, подошла к шкафу и достала оттуда старую потёртую папку. Потом вернулась к столу и разложила перед Юлией квитанции, снимки и бумаги из управляющей компании.
— Смотри. Это после Натальи. Долг за коммунальные услуги. А вот диван — видишь пятно? Его так и не вывели. Это после Романа — жалоба от соседей. Здесь счёт за замену замка. А вот микроволновка, которую, как мне сказали, «случайно забрали».
Юлия молча переворачивала листы.
— Я никому эти бумаги не показывала, — тихо сказала Елена Сергеевна. — Мне было стыдно. Представляешь? Они портили, не платили, выкручивались, а стыдно почему-то было мне. За то, что пустила. За то, что не проконтролировала. За то, что позволила так с собой обращаться.
— Баб…
— Тогда я и решила: всё, хватит. Моя доброта больше не будет бесплатным жильём для чужой безответственности.
— Но я же не чужая безответственность.
— Если это правда, ты поймёшь.
Сразу Юлия не поняла.
Она ушла обиженная и подавленная. Уже у двери бросила:
— Я думала, в семье помогают по-другому.
Елена Сергеевна ответила без раздражения:
— В семье помогают так, чтобы потом не начать ненавидеть друг друга.
Через неделю подходящий вариант всё-таки нашёлся.
Квартира была далека от мечты: не рядом с метро, без красивого ремонта, зато чистая, с вменяемой хозяйкой и официальным договором. Елена Сергеевна поехала на просмотр вместе с Юлией.
Хозяйка, женщина лет сорока, бабушке сразу понравилась.
— Оплата за первый месяц вперёд и залог, — сказала она. — Всё прописываем в договоре. Животных не держите?
— Нет, — ответила Юлия.
Елена Сергеевна внимательно прочитала каждую страницу, уточнила несколько пунктов и лишь после этого коротко кивнула:
— Этот вариант можно брать.
На улице Юлия стояла хмурая.
— Всё равно дорого.
— Я же сказала, что помогу.
— Насколько?
— Первый месяц оплачу полностью. И половину залога добавлю.
Юлия подняла на неё глаза.
— Ты серьёзно?
— Нет, конечно. Я просто обожаю ходить по чужим квартирам ради развлечения.
Впервые за эту тяжёлую неделю внучка улыбнулась.
— Спасибо.
— Только запомни: это помощь, а не пожизненное обеспечение.
— Я поняла.
— И деньги переведу на счёт. Чтобы было понятно, куда и за что.
— Бабушка!
— А что? Опыт.
Валерия, когда узнала, что Елена Сергеевна дала деньги, но ключи всё равно оставила при себе, обиделась заново.
— То есть деньгами ты помогла, а квартиру пожалела?
— Да, Валерия. Именно так.
— И тебе совсем не совестно?
— Нет.
— Родной внучке!
— Родной внучке я помогла не остаться на улице. А собственную квартиру оставила собственной квартирой.
— Ты просто жадная.
Эти слова прозвучали за семейным столом, когда собрались почти все: Валерия, Андрей, Юлия и сама Елена Сергеевна. Формально поводом был день рождения Андрея, но разговор, как это часто бывало, быстро свернул к самому болезненному месту.
Андрей поддержал сестру:
— Мам, ну правда странно выходит. Деньги дать ты можешь, а пустить пожить — нет.
Елена Сергеевна аккуратно положила вилку рядом с тарелкой.
— Я не жадная. Я просто уже однажды была доброй.
За столом сразу стало тише.
Она медленно посмотрела на каждого.
— Доброй я была, когда пустила Наталью. Доброй была, когда дала пожить Роману. Доброй была, когда поверила твоим знакомым, Андрей. А потом почему-то виноватой всё равно оставалась я.