— В эту квартиру ты не вложила ни одной гривны, так что убирайся отсюда!
Анастасия стояла посреди гостиной, которая ей не принадлежала, и с вызовом сложила руки на груди. На ней был шёлковый халат, а длинные яркие ногти вцепились в ткань так, будто она готова была разорвать её от злости. Лицо у неё исказилось от негодования.
Ирина без единого слова опустила пакет с продуктами на пол.
— Как скажешь, Настя.
Повышать голос она не стала. Просто повернулась и вышла из квартиры.
А началось всё примерно за две недели до этого.
Дмитрий позвонил жене прямо в середине рабочего дня. Голос у него был торопливый, нервный, фразы путались, а главное он явно старался сказать не сразу.
— Ир, тут ситуация… У Насти квартиру соседи сверху залили.
— Сильно залили?
— Да там всё серьёзно. Трубы менять, полы вскрывать. Нормально жить сейчас нельзя.
Ирина крепче прижала телефон к уху.
— И что она собирается делать?
— Может, пусть у нас поживёт недельку? Я ей уже сказал, что мы не будем против. Вторая комната всё равно пустая.
Ирина на секунду прикрыла глаза.
Спорить с Дмитрием по телефону не имело смысла. Перед старшей сестрой он всегда сдавал позиции. Анастасия умела в нужный момент надавить и на жалость, и на родственные чувства.
— Хорошо, — выдохнула Ирина. — Неделю выдержим.
Настя появилась у них в тот же вечер.
В прихожую она затащила три огромных чемодана. Потом курьер принёс ещё коробки с обувью и несколько чехлов с одеждой. На временное проживание это походило мало. Скорее, на основательный переезд.
Ирина вышла из комнаты.
— Привет. Чаю хочешь?
— Ой, мне сейчас точно не до чаёв! — отмахнулась Анастасия.
Туфли она сбросила прямо посреди коридора, даже не потрудившись поставить их к обувнице. Лаковую сумочку швырнула на свободную тумбу так, словно эта тумба давно ждала именно её вещей.
— А Дмитрий где?
— Ещё на работе. Отчёты закрывает.
— Всё работает и работает, — недовольно протянула Настя.
Она прошла в гостиную так уверенно, будто жила здесь всегда. Окинула взглядом свежие обои, провела пальцем по кромке телевизора и скривилась, будто проверяла качество чужой жизни.
— А ты, смотрю, домой рано пришла. Могла бы ужин мужу приготовить нормальный. Не одни свои макароны.
Ирина сделала вид, что не услышала.
— Твоя комната — прямо по коридору и направо. Полотенца я положила на кровать.
Первые несколько дней прошли без громких сцен, но напряжение висело в воздухе постоянно.
Ирина утром рано уходила на работу. Анастасия спала почти до обеда. К вечеру Ирина возвращалась в квартиру, где уже успевал образоваться беспорядок: на кухне оставались немытые чашки, в ванной на всех полках лежали чужие тюбики, флаконы и баночки.
На четвёртый день молчаливое раздражение наконец прорвалось.
Ирина открыла шкафчик над раковиной и не нашла там свой дорогой ночной крем. Обычно баночка стояла на одном и том же месте. После недолгих поисков она обнаружилась на бортике ванны — открытая и почти пустая.
Анастасия как раз стояла перед зеркалом и красила ресницы.
— Настя, ты пользовалась моим кремом?
— Пользовалась. А что такого?
Золовка даже головы не повернула.
— У меня от вашей воды пятки ужасно сохнут. Намазала на ночь, чтобы кожа не трескалась.
— Это крем для лица. И он довольно дорогой.
Анастасия коротко фыркнула, защёлкнула косметичку и только тогда посмотрела на невестку.
— Ой, какие мы чувствительные!
Её губы растянулись в насмешливой гримасе.
— Можно подумать, ты его сама себе купила. Дмитрий зарабатывает, Дмитрий и оплачивает. Мой брат для жены, значит, ничего не жалеет. А родной сестре уже пожалеть надо?
Ирина спокойно взяла пустую баночку и закрутила крышку.
— В следующий раз сначала спроси, прежде чем брать мои вещи.
— Твои вещи? — Анастасия театрально всплеснула руками. — Да здесь всё на деньги моего брата куплено! Не изображай из себя полноправную хозяйку. Я прекрасно помню, как ты жила до свадьбы. В съёмной халупе ютилась.
Ирина лишь слегка приподняла бровь.