К вечеру виски у Ирины пульсировали от усталости, будто внутри натянули тугую струну.
Дверь она открыла своим ключом.
Едва переступив порог, Ирина услышала из гостиной раскатистый смех и тонкий перезвон бокалов.
Она молча сняла плащ, повесила его на крючок и прошла дальше.
На её любимом диване развалилась Анастасия. Рядом с ней сидела незнакомая женщина в броской яркой кофте. На журнальном столике красовалась открытая бутылка вина, тарелка с дорогой колбасой и сырная нарезка.
Эту колбасу Ирина купила утром — собиралась положить Дмитрию с собой в дорогу.
— О, пришла наконец! — протянула Анастасия и нетрезво взмахнула рукой. — Знакомься, это Ольга. Мы раньше вместе работали.
Ольга неторопливо смерила Ирину взглядом с головы до ног, будто оценивала вещь на витрине.
— Очень приятно, — ровным, холодным голосом сказала Ирина. — Настя, ты не сказала, что приведёшь гостей.
— А я теперь должна у тебя разрешение брать? — Анастасия вспыхнула мгновенно.
Вино уже явно сделало своё дело. Она резко поднялась с дивана, едва не задев столик коленом.
— Это жильё моего брата! И я имею полное право звать сюда кого захочу!
— Сейчас одиннадцатый час, — спокойно напомнила Ирина. — Я устала и хочу лечь спать.
— Так иди и спи! — огрызнулась золовка. — Тебя кто-то держит?
Анастасия шагнула к ней ближе.
— Ходишь вечно с таким лицом, будто все тебе должны! Что бы ни сделали — всё тебе плохо! Я вообще не понимаю, почему Дима до сих пор тебя не выставил!
Ольга на диване заметно смутилась и неловко передвинулась.
— Настя, может, я лучше пойду?
— Сиди! — рявкнула Анастасия так громко, что бокалы на столике звякнули.
Потом она снова повернулась к Ирине. Глаза у неё стали узкими, злыми. Всё раздражение, зависть и накопившаяся обида наконец прорвались наружу.
— Знаешь что, дорогая? — отчеканила она, выделяя каждое слово. — Ты в эту квартиру ни одной гривны не вложила. Так что пошла вон отсюда.
Ирина замерла.
Она внимательно посмотрела на раскрасневшееся лицо Анастасии. Потом — на Ольгу, которая старательно уставилась в ковёр, будто внезапно нашла там невероятно интересный узор. Потом — на тарелку, где лежали остатки купленной ею колбасы.
— Вон? — переспросила Ирина тихо. — Из этой квартиры?
— Да! Вон! — Анастасия сорвалась почти на визг. — Завтра Дима вернётся, и я ему всё расскажу! Как ты со мной обращалась! Как ты его не уважаешь! Он быстро вышвырнет тебя на улицу! Так что собирай свои тряпки!
Ирина едва заметно кивнула.
Без спора, без крика, без попыток что-то доказать она развернулась и ушла в спальню. Достала небольшую дорожную сумку, сложила туда бельё, косметичку и документы.
Через десять минут Ирина уже стояла в прихожей.
Анастасия, сияя самодовольством, застыла в проёме гостиной. По её виду было ясно: она считала, что победила окончательно и бесповоротно.
— Как скажешь, Настя, — спокойно произнесла Ирина, застёгивая куртку. — Я ухожу. Спокойной ночи.
Дверь за ней мягко закрылась.
Ирина спустилась на первый этаж, села в машину и поехала в ближайшую гостиницу.
Спала она, к собственному удивлению, глубоко и без сновидений. Ни истерики, ни слёз, ни паники. Только ровная, холодная ясность, от которой мысли становились точными, как лезвие.
Утром Ирина позвонила знакомому мастеру, который занимался замками.
К десяти она уже стояла у своего подъезда.
Внутри квартиры было тихо. Ирина открыла дверь и прислушалась. Судя по всему, Анастасия после вчерашнего застолья ещё спала. Ольги нигде не было.
Ирина прошла в гостиную, затем достала из кладовки большие чёрные мусорные пакеты и направилась в гостевую комнату.
Она распахнула шкаф.
Блузки, юбки и платья одно за другим полетели в мешки, без разбора и лишних церемоний. Следом туда отправились туфли, косметика, фен и прочие вещи Анастасии. Ирина не злилась вслух и не торопилась хаотично. Она действовала быстро, спокойно и удивительно методично.
Спустя сорок минут всё имущество золовки было собрано и упаковано.
Ирина вынесла тяжёлые пакеты на лестничную площадку и поставила их аккуратно вдоль стены. Сверху она положила лакированную сумочку Анастасии.
Ровно в одиннадцать приехал мастер.
Личинку замка он заменил за пятнадцать минут.