Для Оксаны он был воплощением мужского обаяния: заметный, щедрый, компанейский, тот самый человек, вокруг которого будто сама собой собирается компания.
Марина невольно вспомнила события трехдневной давности. Алексей тогда ходил за ней по квартире почти на цыпочках, то подливал чай, то интересовался, не устала ли она, а потом как бы между прочим завел разговор о нотариусе и какой-то доверенности.
— Мариночка, да это же обычная бумажка, чистая формальность, — говорил он мягко, с той вкрадчивой интонацией, которую включал всякий раз, когда хотел добиться своего. — По квартире на проспекте надо собрать пару документов. Управляющая компания требует, чтобы пришел собственник. А ты же сама знаешь: у тебя работа, отчеты, конец квартала. Когда тебе по этим кабинетам бегать? Оформи на меня доверенность, и я все сам улажу. Тебе даже думать об этом не придется.
Тогда Марина не стала спорить и тем более не стала объяснять, почему ей неприятна сама просьба. Просто сказала, что занята, а в субботу сама заедет и разберется, какие именно справки нужны. Алексей заметно сник, лицо у него на секунду вытянулось, но он быстро взял себя в руки. Давить не стал, только махнул рукой и заговорил уже о предстоящем торжестве, о гостях, о меню, о музыке.
Теперь все стало на свои места с пугающей точностью. Он заранее пытался получить возможность распоряжаться квартирой, чтобы затем без лишних вопросов поселить туда сестру. А может быть, и не просто поселить — Марина уже не была уверена, что его планы ограничивались временным «пожить».
К их столу тем временем приблизился ведущий — молодой, слишком энергичный парень с микрофоном и натренированной улыбкой. Он поднял руку, прося внимания. Постепенно разговоры в зале стихли, смех оборвался, перестали звенеть вилки и бокалы.
— Дорогие гости! — протянул он поставленным, почти бархатным голосом. — Сегодня мы собрались по исключительному поводу. Двадцать пять лет вместе. Четверть века рядом, плечом к плечу. Любовь, доверие, взаимная поддержка — все то, на чем держится настоящая семья. И сейчас я с огромным удовольствием передаю слово главе этого замечательного семейства. Мужу, отцу и просто невероятному человеку. Алексей, это ваш момент!
Зал разразился аплодисментами. Алексей поднялся не спеша, поправил пиджак, дернул лацканы, словно выходил не к родственникам, а на сцену перед публикой. Он кашлянул, принял микрофон и уверенным шагом вышел в центр, окинув гостей взглядом человека, который привык чувствовать себя главным.
Марина сидела ровно, почти неподвижно. Она остро ощущала, как на нее направлены десятки глаз. Для всех она сейчас была частью красивой картинки: верная жена, прочный тыл, женщина, рядом с которой мужчина якобы добился всего.
— Знаете, друзья, — начал Алексей, специально понизив голос, чтобы придать словам вес и торжественность. — Эти двадцать пять лет пролетели как одно мгновение. Конечно, было разное. Были трудности, были радости, были испытания. Но главное — мы всегда оставались семьей. Я всегда знал: мой дом — это моя опора и моя крепость.
Он плавным жестом указал в сторону Марины. За столами одобрительно закивали, кто-то умиленно улыбнулся. Ирина Павловна достала кружевной платочек и аккуратно промокнула уголок глаза, будто заранее приготовилась к трогательному моменту.
— Как мужчина, как муж, как человек, который отвечает за своих близких, я всегда старался сделать так, чтобы моя семья жила достойно, — продолжал Алексей, неторопливо прохаживаясь перед гостями. — Чтобы в доме было тепло, спокойно, чтобы всем хватало места, внимания и заботы. И сегодня, в такой важный для нас день, мне хочется не просто произнести красивые слова. Мне хочется показать, что для нашей семьи значит настоящая поддержка.
У Марины внезапно пересохло во рту. Она потянулась к стакану воды и только тогда заметила, что пальцы у нее холодные, почти онемевшие.
— У меня есть любимая сестра, Оксана, — произнес Алексей с такой дрожью в голосе, будто речь шла о великой жертве или семейной святыне. — Оксаночка, встань, пожалуйста, пусть все тебя видят.
Оксана тут же поднялась, зарделась от удовольствия и расправила плечи. Она выглядела так, словно давно знала, что этот момент наступит, и только ждала сигнала.
— Мы с Мариной долго обсуждали этот вопрос, — Алексей выдержал эффектную паузу и многозначительно посмотрел на жену. — И решили: в такой день дарят не пустяки и не сувениры. В такой день нужно делать то, что действительно меняет жизнь. Оксаночка, сестренка, мы передаем вам с мужем ключи от нашей квартиры на проспекте. Живите там, обустраивайтесь, расширяйтесь, стройте свое счастье!
На долю секунды зал будто оцепенел. А затем грянули аплодисменты. Гости ахали, переглядывались, восхищенно шептались. Какой широкий жест. Какой благородный брат. Какая дружная семья. Какой праздник, какая щедрость.
Оксана картинно прижала ладони к груди, изобразила потрясение и бросилась к Алексею на шею. Ирина Павловна уже не скрывала слез и всхлипывала открыто, с гордостью оглядывая зал, будто именно она воспитала героя дня. Коллеги Алексея одобрительно переговаривались, явно прикидывая в уме стоимость такого подарка и масштаб его великодушия.
Марина наблюдала за этим представлением с первого ряда. Поверх плеча сестры она увидела самодовольную улыбку мужа — короткую, торжествующую, предназначенную только для нее. Он все просчитал. Вывел ее к стене при свидетелях, перед полусотней родственников, друзей и сослуживцев. Любая другая на ее месте, наверное, выдавила бы улыбку, закивала, сделала вид, что счастлива, лишь бы не разрушать праздник и не выглядеть скандалисткой перед приличными людьми.
Алексей был уверен именно в этом. Уверен, что Марина проглотит унижение, промолчит, не посмеет возразить. А потом, уже дома, он подберет нужный тон: сначала ласковый, потом раздраженный, потом жалостливый. Прикрикнет, надавит, напомнит о родне, о возрасте матери, о тяжелой судьбе сестры — и добьется своего.
А когда Оксана перевезет туда чемоданы, мебель и коробки, выгнать ее будет почти невозможно: любое требование освободить квартиру тут же превратится в огромный семейный скандал с проклятиями Ирины Павловны, обвинениями в бессердечии и разговорами о том, что Марина разрушает родственные связи.