Елена Сергеевна неторопливо подошла к окну, поставила на подоконник свою синюю папку и спокойно потянула замок-молнию. В почти пустой комнате этот короткий металлический звук прозвучал так резко, будто кто-то щёлкнул затвором.
— Значит, начнём с телевизора? — уточнила она ровным голосом и раскрыла папку.
Внутри, разложенные по прозрачным файлам, лежали квитанции, договоры, гарантийные талоны, выписки из банка и какие-то распечатки. Всё было подшито, подписано, сложено в строгом порядке. Даже бледнеющие кассовые чеки, которые обычно через месяц уже невозможно разобрать, были предусмотрительно откопированы на обычные листы.
— Полина, принеси, пожалуйста, пару стульев, — попросила Елена Сергеевна. — Разговор, похоже, будет не на минуту.
Полина молча сходила на кухню и вернулась с двумя складными табуретами. Алла Викторовна уселась первой, тяжело опустившись на сиденье и скрестив руки на груди с таким видом, будто явилась не спорить, а выносить приговор.
— Да, именно с телевизора! — резко подтвердила она. — Я на него пятнадцать тысяч давала, когда у них первая годовщина свадьбы была. Игорь тогда ещё свои добавил, вот они и купили эту плазму. Моя часть там тоже есть. Значит, забираю. Не будет мой сын сидеть без телевизора.
Елена Сергеевна неспешно перелистнула несколько файлов, достала нужный лист и положила его сверху на папку.
— Телевизор, диагональ пятьдесят дюймов, — начала она читать таким тоном, будто зачитывала протокол. — Куплен восемнадцатого сентября. Цена — сорок девять тысяч девятьсот девяносто рублей. Вот чек из магазина техники. Вот банковский слип. Оплата прошла картой, последние цифры — четыре, два, один, семь.
Она подняла глаза на Аллу Викторовну.
— Алла, это зарплатная карта Полины. И ты прекрасно помнишь, что в тот период Игорь не работал. Он тогда, как выражался, искал своё предназначение. А те пятнадцать тысяч, которые ты вручила им в конверте на годовщину, пошли на аренду этой квартиры, потому что платить было нечем. Именно Игорь отнёс эти деньги хозяйке. Телевизор же был полностью куплен на деньги, заработанные Полиной. Так что скажи мне теперь: ты всё ещё собираешься его увозить?
Лицо Аллы Викторовны моментально налилось краской. Красные пятна неровно проступили на щеках и шее.
— Подумаешь, какой картой расплатились! — огрызнулась она, пытаясь вернуть себе уверенность. — Они семья были, у них всё общее! Семейный бюджет, между прочим!
— Семейный бюджет предполагает, что вкладываются оба, — спокойно ответила Елена Сергеевна, даже не меняя интонации. — По закону имущество, нажитое в браке, действительно может делиться поровну, если нет доказательств обратного. Но доказательства у меня есть. Вот банковские выписки по счёту Полины. За этот год Игорь перевёл ей на быт ровно ноль рублей. Зато здесь же видно, как Полина со своей карты оплачивала его кредит за телефон.
Она чуть наклонила голову.
— Мы можем, конечно, сходить в суд. Полина подаст встречное требование о разделе долгов Игоря, покажет, что кредиты он набирал без её согласия, и тогда спор из-за телевизора покажется тебе детской шалостью. Хочешь судиться из-за этой плазмы?
Алла Викторовна судорожно сглотнула и отвела глаза от телевизора, уже укутанного в пупырчатую плёнку.
— Да подавитесь вы своим телевизором, — прошипела она наконец. — Зато холодильник! Большой, двухкамерный! Его-то я точно покупала. Я с ними ездила выбирать и своими руками деньги отдавала!
Елена Сергеевна перевернула следующий лист. На её губах появилась едва заметная усмешка.
— А вот история с холодильником мне особенно нравится, — произнесла она. — Куплен он был перед самым новосельем. Да, ты действительно ездила с ними в магазин. Ещё очень громко возмущалась, что цены нынче бешеные, а потом торжественно полезла в сумку за наличными.
— Вот! — оживилась Алла Викторовна. — Сама признала!
— Я признаю только то, что было на самом деле, — невозмутимо сказала Елена Сергеевна. — А было следующее: ты достала из сумки десять тысяч рублей мелкими купюрами. Холодильник при этом стоил пятьдесят шесть тысяч.
— И что? — вскинулась Алла. — Десять тысяч — это тоже деньги! Существенный вклад. Подарок от матери мужа молодым!
— Вклад был, — согласилась Елена Сергеевна и вынула из файла ещё одну бумагу с синей печатью. — Только есть один важный момент. Недостающие сорок шесть тысяч Полина оформила в рассрочку прямо в том же магазине. На своё имя. А потом шесть месяцев подряд выплачивала эту рассрочку со своей зарплаты. Вот график платежей, вот все квитанции о погашении. Но это, Алла, ещё не самое любопытное.
Она сделала паузу — не длинную, но достаточную, чтобы Алла Викторовна успела напрячься.
— Вспомни, как три года назад у Игоря сломалась машина. Двигатель застучал, ремонт нужен был срочно, а денег, как обычно, не оказалось. Полина тогда сняла со своего накопительного счёта двадцать пять тысяч и отдала ему. Так вот, перед покупкой холодильника Игорь торжественно обещал, что вернёт эти деньги в общий семейный котёл. Он попросил их у тебя. Те самые десять тысяч, которые ты передала в магазине, Игорь отдал Полине как часть старого долга. А Полина внесла их как первый платёж.
— Да это всё болтовня! — сорвалась на визг Алла Викторовна. — Ты ничего не докажешь!
— А мне и не требуется это доказывать, — спокойно заметила Елена Сергеевна, аккуратно убирая документы обратно в файл. — С юридической точки зрения рассрочка оформлена на Полину. Оплачена Полиной. Значит, холодильник принадлежит ей. Если Игорь считает иначе, пусть подаёт иск о разделе имущества. Только не забудьте: при таком разделе ему придётся компенсировать Полине половину стоимости всей мебели, которую я покупала в эту квартиру на свои личные деньги, снятые с депозита. Выписки из банка у меня есть. Чеки из мебельного магазина — тоже.
В комнате стало так тихо, что слышно было, как за окном глухо шумит вечерний город. С кухни доносилось ровное низкое гудение того самого холодильника, из-за которого только что едва не началась война.
Алла Викторовна заёрзала на табурете. Её победный поход за чужим имуществом рассыпался прямо на глазах. Эта спокойная, суховатая женщина с синей папкой разбивала каждый её выпад так уверенно, будто заранее знала все ходы. Но отступать Алла не умела и не собиралась.
— Робот-пылесос! — выпалила она, будто вводила в бой последний запасной полк.