Кира тогда заставила себя промолчать и проглотить обиду. Попыталась убедить себя, что просто не попала в ожидания, что у людей и правда иной взгляд на быт, другие привычки и представления о «правильной» еде.
Но через две недели произошло то, после чего отступать уже было невозможно.
Это был обычный вторничный вечер. Кира убиралась в ванной, а Антон в гостиной возился с новым шкафчиком. В этот момент ему позвонила сестра. Руки у него были заняты, и он, не задумываясь, включил громкую связь. Дверь в ванную оставалась чуть приоткрытой, поэтому каждое слово долетало до Киры отчётливо.
— Антон, ты вообще понимаешь, что у тебя дома творится? — голос Натальи звучал сухо и резко, без привычных жалобных интонаций. — Забери у неё зарплатную карточку. Или хотя бы ограничения поставь. Она же вас обоих без копейки оставит со своими барскими замашками. Ей только бы дорогущую еду покупать да изображать красивую жизнь. Я вчера своими глазами видела: тащила из «Сильпо» два полных пакета. Ты работаешь, а она деньги на роскошь спускает.
Кира застыла с тряпкой в руке.
И в этот миг всё сложилось в одну картину. Дело было не в бережливости, не в скромности и не в «простых людях». Это была аккуратная, продуманная игра. Её пытались выставить плохой женой, никудышной хозяйкой и женщиной, которая живёт за счёт мужа. А оправдываться перед теми, кто заранее назначил тебя виноватой, — значит добровольно принять их правила.
Кира решила: раз свекровь с золовкой так настойчиво требуют простоты, они её получат. В самом чистом, безжалостном виде.
Позже, уже вечером, она поставила перед Антоном чашку чая, села напротив и спокойно встретилась с ним взглядом.
— Антон, нам нужно обсудить твою маму и Наталью, — произнесла она ровно. — И тот разговор, который я сегодня услышала случайно.
Антон сразу напрягся. Как человек, внезапно оказавшийся между женой и роднёй, он машинально попытался выбрать привычную роль примирителя.
— Кир, только не начинай, ладно? — осторожно сказал он. — Ты же знаешь, мама из другого поколения. У неё пенсия, Наталья постоянно переживает за деньги. Они привыкли откладывать на всякий случай, экономить, бояться лишних трат. Вот их и задевают все эти креветки, стейки, красивые ужины. Не принимай близко к сердцу.
Кира коротко усмехнулась. Без радости, почти одними губами.
— Другое поколение? Серьёзно, Антон? А поездка в Мармарис в пятизвёздочный отель, из которого они вернулись месяц назад, — это, наверное, бесплатная путёвка от профсоюза? А косметологические уколы, которые твоя сестра делает каждые полгода в дорогой клинике, ей, видимо, по программе НСЗУ назначают?
Антон растерянно моргнул.
— А это здесь при чём?
— При том, что они не бедствуют, — жёстко ответила Кира. — Они живут вполне комфортно. Но стоит им переступить наш порог, как они тут же превращаются в несчастных родственников в воображаемых лохмотьях. И знаешь, для чего? Чтобы рядом с ними я выглядела жадной, избалованной и опасной для твоего кошелька. Им не нужна дешёвая колбаса. Им нужно, чтобы я каждый раз чувствовала вину за то, что хочу нормально кормить собственного мужа в собственном доме.
Она взяла телефон, открыла банковское приложение и молча развернула экран к Антону.
— Вот мои поступления. А вот траты на продукты. Я не беру у тебя лишнего. Не вытягиваю деньги сверх того, что мы оба вкладываем в наш общий бюджет. Но твоя сестра уже предлагает забрать у меня карточку. Ты понимаешь, что из тебя пытаются сделать наивного мальчика, а из меня — чудовище?
Антон долго смотрел на цифры. На его лице постепенно исчезало то выражение сыновней слепоты, которое Кира видела у него раньше. Он не был глупым и не был бесхарактерным. Просто, как многие мужчины, до последнего не хотел замечать тихую женскую войну, ведущуюся под улыбками и заботливыми фразами.
— И что ты хочешь сделать? — наконец спросил он глухо, отодвигая телефон. — Поссориться с ними окончательно? Запретить приходить?
— Зачем ссориться? — Кира улыбнулась холодно и очень спокойно. — Мы, наоборот, станем самыми внимательными, самыми послушными родственниками. Они мечтают о скромности? Значит, получат скромность во всей её красе. Но мне нужна твоя полная поддержка. Без колебаний.
То, что Кира изложила ему в следующие десять минут, сначала заставило Антона поперхнуться чаем, а потом он вдруг не выдержал и рассмеялся уже по-настоящему.