Я застыла у плиты, сжимая в руке половник, и несколько секунд просто пыталась осознать, что именно сейчас услышала. На миг мне даже показалось, будто слух меня подвел: то ли от усталости мерещится, то ли мозг отказывается принимать такие слова всерьез.
За окном тянулся теплый июньский вечер, на конфорке тихо побулькивал суп для нашего четырехлетнего Ильи, а в коридоре стоял Дмитрий — мой муж, человек, с которым я прожила пять лет. И выглядел он так спокойно, словно между делом сообщил, что купил хлеб по дороге домой, а не заявил, что собирается переселять нас с ребенком из нашей же комнаты.
— Что значит «освободи»? — медленно переспросила я, чувствуя, как где-то внутри поднимается холодная, липкая тревога, перемешанная с раздражением. — Какая еще золовка? Какая гостиная? Дмитрий, ты вообще о чем говоришь?
Он шумно выдохнул, демонстративно закатил глаза, будто я уже успела довести его до крайней степени усталости, и прошел на кухню. Опустился на табурет, наклонился и начал стягивать с ног кроссовки.
— Марина, не делай вид, что не понимаешь, — сказал он тоном человека, которому приходится объяснять очевидные вещи. — У Алины сейчас проблемы с мужем. Она решила разводиться, осталась с маленьким ребенком, идти ей некуда. Мама предложила, чтобы она на время перебралась сюда, в трехкомнатную квартиру. А поскольку ты у нас такая правильная и принципиальная, я подумал, что тебе несложно будет немного подвинуться. Вы с Ильей перейдете в маленькую спальню, а большую комнату отдадим Алине с племянником. Им сейчас тяжелее, у них стресс.
Я смотрела на него и вдруг с пугающей ясностью понимала: передо мной словно не тот мужчина, за которого я когда-то выходила замуж. За годы брака бывало всякое — ссоры из-за быта, раковина, полная грязной посуды, нехватка денег в первые месяцы совместной жизни. Но такого бесстыдного и спокойного удара по лицу я от него не ждала.
Начать хотя бы с того, что квартира, о которой он так уверенно рассуждал, принадлежала только мне. Полностью. Она досталась мне от бабушки еще до свадьбы. Ремонт я делала сама — на накопления, которые собирала с университетских времен, и на деньги с первой нормальной работы. Дмитрий не вложил сюда ни одной гривны, даже на самые дешевые обои. Когда мы поженились, он вообще пришел ко мне с одним чемоданом и несколькими футболками.
А теперь он стоял на моей кухне и распоряжался моей жилплощадью так, будто имел на нее хоть какое-то право.
К тому же та самая «маленькая спальня», куда он с удивительной легкостью собирался переселить меня с сыном, была чуть больше девяти квадратных метров. В нее с трудом помещались наша кровать и кроватка Ильи. Нормальный шкаф туда поставить было невозможно, а из-за густых деревьев за окном солнце почти не попадало в комнату. Зато большая гостиная была светлой и просторной: там стоял рабочий стол, диван, вместительные шкафы, а еще был уголок для игр сына.
И вот мой законный муж, живущий в моей квартире и во многом за мой счет, великодушно решил, кто в этой квартире должен занимать какую комнату.
— Дмитрий, ты ничего не перепутал? — спросила я негромко, но голос прозвучал неожиданно твердо. — Это моя квартира. Моя и моего ребенка. Почему я должна отдавать свою гостиную твоей сестре?
— Ну началось! — мгновенно взорвался он, сразу переходя на повышенный тон. — Снова твое любимое: «моя квартира, моя квартира»! Ты мне уже всю душу этим вымотала! Мы семья, Марина! Или моя сестра для тебя совсем посторонний человек? У нее практически грудной ребенок, она в тяжелом положении, а ты сидишь тут в тепле, в комфорте и трясешься над несчастными квадратными метрами!
— Речь не о метрах, Дмитрий, — я старалась говорить ровно, хотя внутри все уже кипело. — Речь о границах и уважении. У Алины есть родители. У нее есть мать, которая живет в двухкомнатной квартире. Почему она не может поехать к ней?
— Потому что у мамы тесно! — отрезал он так резко, будто этим ответом закрыл тему окончательно. — У нее двушка, а у тебя трехкомнатная. И потом, мама человек старой закалки, она начнет читать Алине нотации из-за развода, а ей сейчас нужен покой. Мы поможем моей сестре прийти в себя и встать на ноги. Я уже сказал ей, что завтра она с ребенком заезжает.
Я медленно опустилась на стул напротив мужа, потому что стоять после этих слов уже не могла. Пол будто дрогнул под ногами.