Алина держала за руку трехлетнего мальчика, который всхлипывал и тер кулачком глаза.
Светлана Игоревна, не спросив разрешения, просто протиснулась вперед, задела меня плечом и шагнула в прихожую так уверенно, словно это была ее квартира, а я — случайная гостья.
— Ну что, Марина, добилась своего? — сразу набросилась она, сложив руки на груди и оглядев меня с презрением. — Дмитрий мне все рассказал. Мужа из дома выставляешь, его родную сестру с ребенком даже на порог пускать не хочешь! У тебя хоть капля совести осталась? Пришла на готовенькое, вцепилась в чужое имущество, а теперь еще условия ставишь?
От такой бесцеремонности я на несколько секунд потеряла дар речи.
— В чужое имущество? — медленно повторила я, чувствуя, как внутри поднимается тяжелая, горячая злость. — Светлана Игоревна, вы сейчас серьезно? Эта квартира перешла ко мне от бабушки. От моей бабушки. Дмитрий появился здесь с одним пакетом вещей. О каком чужом имуществе вы вообще говорите?
— Только не начинай опять эту свою пластинку про наследство! — раздраженно махнула рукой свекровь, будто отгоняла надоедливую мошку. — Бабушка твоя давно упокоилась, царство ей небесное, а вы с Дмитрием муж и жена. Значит, все у вас общее. Семья называется! По закону все пополам делится, а ты мужика попрекаешь крышей над головой. Так нормальные люди не поступают. И по-христиански это тоже неправильно.
Дмитрий стоял позади нее, упрямо глядя куда-то в сторону. Он прятался за матерью, как мальчишка. Видимо, уже успел нажаловаться ей, расписав события так, будто именно он здесь жертва, а я — жестокая жена, выгнавшая несчастного мужа на улицу.
— Мама все правильно говорит, Марина, — наконец выдавил он, придав лицу страдальческое выражение. — Перестань думать только о себе. Алине сейчас очень тяжело. Мы просто поставим их вещи в большой комнате. Илье и в маленькой нормально будет, он еще совсем ребенок, ему много места не надо.
Алина тем временем уже успела пройти дальше. Она сняла обувь, словно пришла не в гости, а домой, и принялась рассматривать гостиную с таким видом, будто выбирала, куда поставить собственный комод.
— Ого, сколько места! — с искренним восторгом сказала она, заглядывая в шкаф и проводя рукой по спинке дивана. — И телевизор нормальный, и диван почти новый. Мам, да тут вообще отлично! А то у тебя в двухкомнатной мы все друг у друга на головах сидим, повернуться негде.
Меня будто окатили ледяной водой. Они не собирались ничего обсуждать. Они уже все решили. За меня. Ворвались в мой дом целой делегацией, начали распоряжаться комнатами, оценивать мебель и прикидывать, как удобнее потеснить меня в моей же квартире.
— А ну остановились! — мой голос прозвучал так резко, что Алина вздрогнула и тут же убрала руку от шкафа, а Светлана Игоревна недовольно сжала губы. — Повторяю в последний раз, специально для тех, кто с первого раза не понимает. Никакие вещи сюда не заносятся. Вы уходите из моей квартиры. Все трое. Немедленно.
Свекровь даже рот приоткрыла от возмущения. Лицо ее пошло красными пятнами, пальцы нервно задергались.
— Ты с кем таким тоном разговариваешь, гадюка?! — сорвалась она на визг. — Ты на мать своего мужа голос повышаешь? Да я быстро найду, как тебя на место поставить! Дмитрий, ты слышишь? Ты видишь, как она с нами обращается? Она тебя вообще за человека не считает!
— Марина, ты уже переходишь все границы, — нахмурился Дмитрий, пытаясь изобразить оскорбленного хозяина дома. — Мама пришла помочь нам нормально решить вопрос, а ты устроила истерику. Извинись перед ней.
— Извиниться? — я коротко, зло рассмеялась. Страх, который еще несколько минут назад сжимал мне горло, вдруг отступил, оставив после себя ледяную ясность. — Перед людьми, которые пришли захватывать мое жилье? Дмитрий, собирай то, что осталось из твоих вещей, и окончательно переезжай к маме. На развод я подам сама в понедельник. А теперь все вы — за дверь. Прямо сейчас. Иначе я вызываю полицию и сообщаю о незаконном проникновении.
Светлана Игоревна презрительно перекосила рот.
— Да звони хоть президенту! — заорала она. — Попробуй только выгнать законного мужа и его семью! Мы участкового приведем, он тебе быстро объяснит, где чья часть и кто тут имеет право жить!
Воздух в квартире накалился до предела. И именно в этот момент из детской донесся испуганный плач проснувшегося Ильи. Мой сын рыдал там один, а эти наглые чужие люди продолжали кричать посреди моей гостиной, распоряжаясь моей жизнью так, будто я обязана молча подчиняться.
Я ничего больше им не сказала. Просто развернулась, достала телефон, набрала 112 и, глядя Светлане Игоревне прямо в глаза, четко назвала адрес и начала объяснять диспетчеру, что происходит.