— Выйдите из моей квартиры. Немедленно. И чтобы я больше не застала вас здесь без моего разрешения!
Я сама не ожидала, что скажу это таким тоном. Голос сорвался почти на крик, и Валентина Сергеевна на мгновение даже перестала дышать.
Она стояла посреди прихожей, крепко прижимая к себе трехлитровую банку с маринованными огурцами, и смотрела на меня так, словно я совершила что-то немыслимое. Видимо, до последней секунды она была уверена: я немного повозмущаюсь, попрошу ее уйти, а потом снова проглочу обиду, лишь бы не раздувать скандал в семье.
— Ты с матерью мужа как разговариваешь, мерзавка? — процедила она, пытаясь вернуть себе привычную важность. — Это квартира моего сына. Захочу — буду приходить сюда в любое время!
— Эту квартиру я купила до брака, — отчетливо ответила я. — Ваш сын не имеет к ней никакого отношения как собственник. На выход.
Я широко распахнула входную дверь.
Несколько секунд Валентина Сергеевна прожигала меня взглядом, потом резко вышла на лестничную площадку и напоследок бросила, что Андрей уже сегодня узнает, «кого привел в жены».
Когда замок щелкнул, я прислонилась спиной к стене. Меня колотило, но не от испуга. Скорее от осознания: я наконец-то сделала то, на что не хватало решимости долгие месяцы.
С самого детства родители повторяли мне одну мысль: у женщины должен быть свой дом, своя опора, место, откуда ее никто не сможет выставить. Пока мои университетские подруги строили планы о выгодном браке, я работала, хваталась за подработки, не ездила в отпуск и отказывала себе в крупных покупках.
К тридцати я собрала деньги на первый взнос, а спустя еще несколько лет закрыла ипотеку раньше срока.
Когда мне выдали документы на мою двухкомнатную квартиру, я плакала прямо на кухне. От счастья. Тогда мне казалось, что хотя бы эта часть моей жизни теперь не будет зависеть от чужих капризов, настроения или милости.
А потом в моей жизни появился Андрей.
Он был мягким, внимательным, спокойным. Совсем не таким, как мужчины, которые пытались производить впечатление дорогими автомобилями и разговорами о доходах. Единственное, что тогда меня настораживало, — его чрезмерная привязанность к матери.
До свадьбы Андрей жил вместе с Валентиной Сергеевной в старой тесной квартире. После регистрации брака он переехал ко мне. Но свекровь увидела ситуацию по-своему: по ее убеждению, сын наконец-то «получил нормальное жилье».
Уже в первый визит она устроила настоящий осмотр. Прошла по кухне, заглянула на балкон, провела пальцами по обоям и недовольно заметила, что отделку можно было сделать куда дешевле.
— Андрей на работе из сил выбивается, а ты деньги на всякие глупости тратишь.
Я спокойно напомнила, что ремонт был сделан задолго до моего знакомства с ее сыном.
— Теперь вы муж и жена, — невозмутимо сказала она. — Значит, и твои деньги уже общие.
Тогда я решила, что это просто очередная грубая, неуместная фраза. Позже стало ясно: Валентина Сергеевна вовсе не оговорилась. Она действительно так считала.
Сначала она приходила раз в неделю. Потом стала появляться два раза. А затем каким-то образом получила у Андрея запасной ключ. О его существовании я узнала случайно: однажды вернулась домой раньше обычного и увидела свекровь у себя на кухне.
Она как ни в чем не бывало сидела за столом и пила чай.
На мой вопрос, каким образом она попала внутрь, Валентина Сергеевна спокойно показала ключ и пояснила, что Андрей дал его ей «на всякий случай».
В тот же вечер я потребовала, чтобы ключ вернули. Муж долго не мог понять, почему я так остро отреагировала. Он уверял, что мать — не чужой человек, а запасной ключ может пригодиться, если с нами вдруг что-то случится.
В итоге Валентина Сергеевна вроде бы отдала его обратно. Но ее неожиданные визиты на этом не закончились.
Особенно часто она появлялась именно тогда, когда Андрея не было дома.