Я как раз дорезала перья зелёного лука, когда Алексей молча принёс к столу ещё четыре комплекта приборов. Насколько я помнила, сегодня должны были прийти только Дмитрий со Светланой.
— Это для кого? — спросила я, машинально вытирая ладони о кухонное полотенце.
— Я позвал Игоря, — ответил Алексей, не поднимая на меня глаз. — Он будет с женой. И Николая тоже. Мы с ним в прошлом квартале занимались складской логистикой. Он, кажется, тоже не один придёт.
Я обвела взглядом накрытый стол. Салаты уже стояли в мисках, мясо томилось в духовке. Получалось шесть гостей, не считая нас двоих. Мой день рождения. Сорок шесть лет.
— Мог бы хотя бы заранее сказать, — тихо заметила я. — Я бы приготовила ещё что-нибудь.
— Ничего, хватит, — Алексей поправил вилку возле крайней тарелки. — Заодно с нормальными людьми пообщаешься. А то всё пропадаешь в своей теплице.
Я промолчала. Возражать, что я там не «пропадаю», а работаю, означало снова ввязаться в старый спор, который мы прокручивали уже десятки раз. Для Алексея мои цветы были пустяковым увлечением. Для меня — делом. Мы оба давно выучили все реплики наизусть, поэтому я просто отвернулась и пошла переодеваться.
Когда гости наконец начали собираться, выяснилось, что женщин будет больше, чем я ожидала: Николай приехал с женой Ириной, Игорь — с Валерией, а Дмитрий со Светланой должны были появиться, как и договаривались. Вместе с нами за столом выходило десять человек. Я поставила чайник, разложила нарезку, поправила тарелки. Алексей тем временем открыл дверь и стал принимать у гостей куртки.
Первым вошёл Игорь, руководитель отдела продаж на их предприятии. Широкоплечий, громогласный, он ещё в прихожей, снимая обувь, уже рассказывал, как им удалось выбить скидку на поставку арматуры и как бухгалтерия три дня гоняла платёжное поручение по согласованиям. Его жена Валерия, невысокая и сдержанная, без лишних слов сняла туфли, прошла к столу и принялась рассматривать салаты. Следом приехал Николай, специалист по складским программам, вместе с Ириной, которая работала в отделе кадров на том же предприятии. Дмитрий со Светланой пока задерживались.
— Ну что, познакомимся, — объявил Алексей, когда все расселись. — Это моя жена, Марина.
Я вежливо кивнула.
— Она у меня любит в земле копаться, — добавил он с улыбкой, будто сказал что-то забавное. — Такое личное хобби.
Я взяла ложку и положила себе оливье. Фраза была старая, привычная, отполированная годами. Алексей всегда говорил обо мне именно так. Не работа — «хобби». Не тепличное хозяйство — «копается». Не выращивание рассады на продажу — «цветочки разводит».
Ирина сразу оживилась:
— А что вы выращиваете?
Я уже собралась ответить, но Алексей опередил меня.
— Да понемногу всякую мелочь, — отмахнулся он. — Возится себе. Лучше расскажите, как у вас в этом году с аттестацией? Николай говорил, какие-то новые требования появились.
Разговор тут же свернул в сторону производства. Я сидела рядом и резала хлеб.
Моя теплица существовала уже пятый год. Участок за городом мы с Алексеем купили лет восемь назад, вскоре после того, как я ушла из школы. До этого я преподавала биологию: зарплата была скромная, детей в классах становилось всё больше, а ощущения пользы — всё меньше. Алексей тогда уже трудился на том же предприятии, только в другом отделе, занимался снабжением. Получал он неплохо, но участок мы тянули вместе: оформили ипотеку и закрыли её три года назад. Земля принадлежала нам обоим поровну. Дом был записан так же.
Теплицу я поднимала не сразу, а шаг за шагом. Сначала установила каркас, потом сделала капельный полив, позже купила отопительную систему. Всё это — на мои собственные деньги, которые я откладывала с частных уроков и переводов. Поначалу торговала рассадой на небольшом рынке возле дома. Потом познакомилась с девушками, державшими цветочные магазины в городе, и стала поставлять им петунии, бегонии, пеларгонии. За последние два года дело расширилось: пошли декоративные кустарники — гортензии, спиреи. На текущий сезон у меня уже было четыре постоянных заказчика, не считая розничных продаж на сельскохозяйственной ярмарке.
Алексей всем этим не интересовался никогда. Стоило мне начать рассказывать, что новая партия эустомы плохо взошла или что я меняю режим проветривания в теплице, он выдерживал минуту и произносил:
— Марин, ну это же твоё баловство. Мне-то зачем вникать?
Со временем я перестала делиться. В остальном мы жили вроде бы нормально. По утрам пили вместе чай, вечерами ужинали, обсуждали покупки для дома, планы на отпуск, какие-то бытовые мелочи. Но огромная часть моей жизни, занимавшая по десять-двенадцать часов в сутки, для мужа словно не существовала.
За столом тем временем спорили о складской программе.
— Ты пойми, она двойную аналитику просто не вытягивает, — объяснял Николай Игорю. — Мы поставили обновление, но оно встало криво, пришлось всё откатывать назад.
— В поддержку обращался? — спросил Алексей.