— …в общем, тут такое дело, — выдавил он наконец, упрямо разглядывая пол. Этот виноватый, липкий голос я не выносила особенно. — Дениса уволили. За арендованную студию ему теперь платить нечем. Мама считает…
— Твоя мама уже достаточно ясно изложила свою позицию, Андрей, — негромко остановила я его и снова посмотрела на свекровь. — Не прерывайтесь, Наталья Сергеевна. Мне правда любопытно, как именно вы себе представляете этот… приезд.
Моё ровное лицо она, кажется, приняла за согласие. Наталья Сергеевна сразу приободрилась, подтянула к себе плетёную корзинку с ломтями свежего ржаного хлеба, отломила хрустящий край и заговорила уже почти торжественно:
— А что тут представлять, Юлия? Всё по-семейному. Родные люди должны выручать друг друга. Его студию мы решили сдавать, деньги пойдут на погашение кредита за машину Дениса. Ну поживёт он у вас годика три. В крайнем случае пять.
Она оглядела кухню так, будто уже мысленно расставляла здесь свои порядки, и наконец озвучила главное, ради чего, собственно, и приехала:
— Ты всё равно дома сидишь, работа у тебя удалённая. Женщина хозяйственная, тебе не переломится лишнюю порцию супа налить. Рубашки заодно в машинку кинешь. Только порошок бери гипоаллергенный, у Дениса от обычного кожа чешется. И еду жареную не делай, у мальчика гастрит.
Я повернулась к Андрею. Он перестал теребить шею и моргнул как-то растерянно, будто только сейчас до него дошло, что мамин план гораздо шире, чем простое «приютить брата на время». Одно дело — из родственной жалости дать человеку угол. Совсем другое — на три года назначить собственную жену бесплатной поварихой, прачкой и сиделкой, чтобы кто-то спокойно закрывал чужой автокредит.
Я подождала, пока Наталья Сергеевна надкусит кусок домашнего сала, которое я сама нарезала к ужину.
— Это всё? — спросила я почти шёпотом.
— Кажется, всё, — она с явным удовольствием жевала. — Давай уже свою похлёбку. Мы с Денисом с утра на ногах, вещи таскали. Он, между прочим, в машине ждёт, сейчас Андрей спустится и поможет ему подняться.
Я достала глубокую керамическую тарелку. Опустила на дно ложку сметаны, налила дымящейся солянки, добавила лимон, посыпала зеленью. Потом подошла к столу и поставила тарелку не перед свекровью, а на свободное место Андрея.
— Андрей, садись, ужин остывает, — произнесла я.
Наталья Сергеевна застыла, так и держа недоеденный кусок сала в пальцах.
— А мне? — возмущённо вскинулась она.
Я медленно положила обе ладони на край столешницы.