К ним примешивались чеснок, пряные травы и еще какие-то хитрые приправы, от которых желудок тут же напоминал о себе. В тесной прихожей уже собиралась родня. Тетя Галина, крупная женщина с яркой завивкой, на весь коридор жаловалась на скачки давления и одновременно пыталась стянуть с себя пальто. Рядом топтался ее муж, дядя Денис, что-то добродушно гудел басом и хлопал Андрея по плечу, будто проверял, не исхудал ли племянник.
Из гостиной появилась Валерия Сергеевна. Она вытирала руки идеально белым кухонным полотенцем, хотя на пальцах не было ни единого пятнышка. На ней было торжественное бордовое платье, прическа лежала безупречно, волосок к волоску, но выражение лица говорило о нечеловеческих страданиях и полном изнеможении.
— Ой, дети наконец-то добрались! — протянула она, подставляя щеку Андрею для поцелуя, а Оксане достался лишь сдержанный кивок. — Заходите, не стойте на пороге. Раздевайтесь. Я уже просто падаю, с четырех утра возле плиты. Даже присесть некогда было. Всё своими руками, абсолютно всё.
— Мам, ну зачем ты каждый раз так надрываешься? — Андрей всплеснул руками и протянул ей большую коробку, перевязанную лентой. — С днем рождения! Мы решили подарить тебе помощника, чтобы уборка не забирала столько сил.
— Спасибо, сынок, — Валерия Сергеевна прижала ладонь к груди с таким видом, будто ей вручили спасение после долгих лет мучений. — Может, хоть этот пылесос за меня что-то сделает. А то помощи дождаться не от кого, всё на мне одной. Стол в гостиной уже почти готов. Оксаночка, пройди, расставь хотя бы тарелки. Раз уж с готовкой у тебя не сложилось, помоги хоть посуду разложить.
Тетя Галина тут же одобрительно закивала, поправляя перед зеркалом свою пышную прическу.
— Валечка, ты у нас просто подвиг совершаешь каждый праздник. Я еще в подъезд вошла — и сразу поняла: твоя кухня. Такие запахи! Руки у тебя золотые. Сейчас молодежь разве так готовит? Всё доставки, рестораны, полуфабрикаты. Мужиков кормят чем попало. А у тебя всё настоящее, домашнее, с душой.
Оксана промолчала. Обиду пришлось проглотить, как горькую таблетку. Она сняла плащ, повесила его на крючок и прошла в гостиную. Огромный дубовый стол был раздвинут до предела и покрыт хрустящей белой скатертью. На нем уже сияли дорогие хрустальные салатницы, наполненные разноцветными закусками. В самом центре красовалась главная гордость хозяйки — утка с глянцевой карамельной корочкой, окруженная подрумяненными яблоками. Рядом стояли баклажанные рулетики с ореховой начинкой, заливное из языка с прозрачным, почти стеклянным бульоном, многослойный салат с красной икрой и ровные тарталетки с каким-то изысканным паштетом.
Признаться, выглядело всё великолепно. Оксана расставляла тарелки, раскладывала вилки и ножи, двигалась почти машинально и с каждой минутой чувствовала себя всё более беспомощной. Неужели один человек способен за утро приготовить такой пир? Перед глазами всплыл ее собственный неудачный яблочный пирог: тесто сначала поднялось, потом бесславно осело и превратилось в плоскую липкую лепешку. Она еле слышно вздохнула.
— Оксана! — донесся из коридора голос Валерии Сергеевны. — На кухне, на подоконнике, стоит хрустальная ваза. Принеси ее, Галина цветы подарила, надо поставить в воду. Только смотри аккуратно, не урони. Это чешский хрусталь, еще от бабушки остался!
Оксана без слов кивнула, хотя свекровь этого уже не видела, и направилась на кухню.
Кухня Валерии Сергеевны всегда вызывала у нее странное чувство. Слишком уж стерильно там было, почти как в выставочном салоне. И даже теперь, после якобы многочасовой готовки на целую компанию, помещение выглядело безупречно. На плите не виднелось ни капли жира, на столешнице — ни следа муки, в раковине не громоздились кастрюли и миски. Лишь несколько тарелок да нож сушились у мойки. Воздух оставался свежим, вытяжка негромко гудела, будто недавно работала на полную мощность.
Оксана подошла к окну и взяла тяжелую вазу. В этот момент ее взгляд случайно скользнул вниз, к шкафчику под раковиной, где обычно стояло мусорное ведро. Дверца была прикрыта неплотно: видимо, петля разболталась, и между створкой и корпусом осталась узкая щель. Из нее торчал уголок плотной бумаги.
Она и сама потом не смогла бы объяснить, зачем наклонилась. Скорее всего, сработала привычка убрать то, что выбивалось из идеального порядка. Оксана потянула за край, но бумага застряла. Тогда она открыла дверцу шире — и застыла.
Там, где она ожидала увидеть обычное пластиковое ведро с очистками, салфетками и упаковками от продуктов, всё пространство было забито крупными крафтовыми пакетами. Их тщательно сложили один в другой, но пакетов оказалось так много, что спрятать их полностью не удалось. На каждом красовалась золотая витиеватая эмблема: ресторан авторской кухни «Гетманская усадьба». Заведение это считалось одним из самых дорогих и претенциозных в городе.
У Оксаны на мгновение перехватило дыхание. Она осторожно поставила вазу на стол и присела на корточки перед шкафчиком. Пальцы неожиданно задрожали. Она вытянула первый пакет. Внутри обнаружились пустые контейнеры из фольги, маленькие пластиковые соусники со следами брусничного джема и прозрачные коробочки, в которых явно лежали тарталетки.
Следующий пакет поддался легче. Из него на пол выскользнул длинный белый чек, аккуратно сложенный пополам. Оксана развернула бумажную ленту.
Сумма внизу, напечатанная жирным шрифтом, заставила ее широко раскрыть глаза. Это было почти ползарплаты за месяц. Она стала быстро пробегать взглядом по строкам: «Утка, запеченная с фермерскими яблоками — 1 шт.», «Баклажанные рулетики по-грузински — 3 порции», «Заливное из говяжьего языка — 4 порции», «Тарталетки с паштетом из утиной печени — 20 шт.». Дальше шло всё то же самое, что сейчас стояло в гостиной на праздничном столе, только уже переложенное в хрусталь и фарфор. Нашелся даже отдельный чек из кондитерской «Французский пекарь» — на профитроли.
В голове у Оксаны всё сложилось в одну ясную картину. Идеально чистая кухня. Отсутствие грязных противней, кастрюль и мисок. Безупречно ровные края у заливного, будто его вырезали специальной формой. Утка, приготовленная по ресторанной технологии су-вид, которую почти невозможно повторить в обычной домашней духовке.