Значит, никакого кулинарного подвига не было. Валерия Сергеевна вовсе не поднималась затемно, чтобы с четырёх утра героически колдовать у плиты. Она просто проснулась чуть раньше обычного, дождалась доставки из ресторана, переложила готовые блюда в семейный хрусталь и фарфор, упаковки предусмотрительно затолкала под мойку, а потом надела на лицо выражение утомлённой святой, принесшей себя в жертву ради близких.
Оксана сидела прямо на кухонном полу, крепко сжимая в пальцах длинный ресторанный чек, и ощущала, как внутри поднимается странная, почти пугающая волна. В ней смешались облегчение, злость и желание рассмеяться так громко, чтобы задрожали стены. Все эти годы — насмешки, уколы, снисходительные вздохи. Упрёки Андрея, её собственные слёзы над пересушенным мясом, чувство, будто она какая-то неправильная, неполноценная жена. Всё это держалось не на мастерстве Валерии Сергеевны, а на огромной, наглой, тщательно разыгранной лжи.
— Оксана! Ты там что, вазу вырезаешь? Цветы уже головы опустили! — донёсся из коридора раздражённый голос свекрови.
Оксана поднялась не сразу. Медленно, спокойно. Возвращать пакеты на место она даже не подумала. Белый чек она сложила и убрала в карман брюк, потом взяла хрустальную вазу, наполнила её водой из крана и, сохраняя совершенно непроницаемое выражение лица, вышла обратно в гостиную.
За столом уже начинали устраиваться гости. Андрей возился возле музыкального центра, выбирая ненавязчивую мелодию для застолья. Дядя Денис довольно потирал ладони, не сводя взгляда с румяной утки. Валерия Сергеевна с тихими охами опускалась на почётное место во главе стола и поправляла на платье складки, которых там, кажется, вовсе не было.
— Ну наконец-то, — недовольно бросила свекровь, принимая у Оксаны вазу. — Что можно было делать так долго? В трёх комнатах заблудилась? Садись уже, пора начинать. Денис, открывай шампанское.
Пробка звонко вылетела, золотистая пена поднялась в бокалах. Последовали первые обязательные тосты — за здоровье именинницы, за её энергию, за её золотые руки. Гости зашуршали салфетками, застучали приборами, стали раскладывать по тарелкам закуски.
— М-м, Валерочка, это же просто чудо какое-то! — восторженно протянула тётя Галина, отправив в рот рулетик из баклажана. — Как ты добиваешься такой нежной ореховой начинки? У меня она всё время комками и сухая, а у тебя — как крем. Обязательно напишешь мне рецепт!
Валерия Сергеевна скромно опустила глаза и аккуратно промокнула уголки губ салфеткой.
— Да что там писать, Галиночка, — мягко вздохнула она. — Всё ведь на глаз делается. Немного грецких орехов, кинза, чесночок, капля гранатового сока. Главное — не продукты, а душа. Я эти баклажаны с пяти утра крутила, пальцы до сих пор ноют. Но для родных разве жалко?
Андрей тут же посмотрел на Оксану тем самым выразительным взглядом, в котором без слов читалось: «Слушай и запоминай, пока тебе дают пример».
— Мама у нас, конечно, волшебница, — с гордостью сказал он, выпрямляясь на стуле. — Оксана недавно гуляш пыталась приготовить, так мясо было такое, что мы чуть зубы не оставили. Я ей говорю: учись у мамы. А она всё спорит. Женщина должна дом держать, уют создавать. А сейчас что? Только в телефоне сидеть умеют да доставку нажимать.
Над столом повисло одобрительное молчание. Родственники понимающе закивали. На Андрея смотрели с сочувствием, на Оксану — с той самой лёгкой брезгливой жалостью, к которой она уже давно привыкла.
Оксана осторожно положила вилку на край тарелки. Тонкий звон металла о фарфор в наступившей тишине прозвучал неожиданно отчётливо. Она промокнула губы салфеткой, выпрямилась и перевела взгляд прямо на Валерию Сергеевну. Сердце билось ровно. Пальцы больше не дрожали. Страха в ней не осталось совсем.
— Знаете, Андрей во многом прав, — произнесла она громко, спокойно и очень ясно.
Разговоры за столом тут же стихли.
— Современным женщинам действительно есть чему поучиться у Валерии Сергеевны, — продолжила Оксана. — Особенно тому, как грамотно организовать процесс.
Свекровь благосклонно кивнула, принимая фразу за похвалу, хотя в глазах у неё на мгновение мелькнула настороженность.
— Ну что ж, Оксаночка, опыт приходит не сразу, — покровительственно сказала она. — Было бы желание перенимать.
— Желание у меня как раз огромное, — Оксана мило улыбнулась. — Я хотела уточнить насчёт утки. Она действительно великолепная. Тётя Галина, вы уже попробовали?
— Во рту тает! — подтвердила тётя Галина, не успев как следует прожевать.
— Вот именно это меня и заинтересовало, — Оксана не отводила глаз от лица свекрови, которое начало понемногу терять цвет. — Как вам удалось добиться такой ровной, нежной текстуры в обычной газовой духовке? Ведь подобный результат обычно получают только при су-виде: мясо запаивают в вакуум и томят при низкой температуре много часов, иногда часов двенадцать. У вас ведь нет такого оборудования, Валерия Сергеевна?
— Я… я просто знаю, как обращаться с мясом, — голос свекрови заметно дрогнул. Она торопливо поправила салфетку возле тарелки. — Всё дело в маринаде. Правильный маринад — и мясо будет мягким.
— Маринад, безусловно, впечатляющий, — кивнула Оксана.
Она медленно опустила руку в карман, достала сложенный длинный чек и спокойно положила его на скатерть рядом со своей тарелкой.
— Как и цены в ресторане «Царская усадьба». Шесть тысяч гривен только за одну утку. Зато с доставкой прямо к утреннему кофе.
В гостиной стало так тихо, будто кто-то выключил звук. Дядя Денис застыл с рюмкой у самых губ. Тётя Галина перестала жевать, и глаза её округлились от изумления. Андрей нахмурился и несколько раз перевёл взгляд с жены на белую бумажную ленту, лежавшую на столе.
— Что за ерунду ты сейчас говоришь? — резко спросил он, ещё по инерции бросаясь защищать мать. — Какой ресторан? Мама сама всё готовила!
Оксана двумя пальцами подтолкнула чек по гладкой скатерти в его сторону.
— Посмотри внимательно. Я нашла это под мойкой, когда пошла за вазой. Там целая куча пакетов, контейнеров и коробок. Утка, заливное, баклажанные рулетики, профитроли из кондитерской. Весь сегодняшний стол, до последней тарталетки, куплен в дорогом ресторане. Время доставки указано — восемь утра. Видимо, именно с этого момента Валерия Сергеевна и начала «падать с ног» у плиты.
Лицо Валерии Сергеевны пошло неровными красными пятнами. Губы у неё беззвучно дрогнули, будто она пыталась что-то сказать, но ни одного слова так и не смогла выдавить. Она судорожно потянулась к стоявшему рядом бокалу с водой.