А участок, как числился за нашей семьей, так никуда и не делся.
В этот момент в прихожей резко хлопнула дверь. На пороге появилась сама Оксана — отдохнувшая, загорелая, в пестром длинном сарафане, с чемоданом на колесиках и видом женщины, которая приехала принимать аплодисменты.
— Привет всем! Я вернулась! — бодро провозгласила она и, не снимая босоножек, прошла прямо по ковру. — Роман уже тут? Ну что, ключи передали? Марина, отдавай мой немецкий пылесос и занавески. Я за вещами приехала!
Марина неторопливо поднялась из-за стола, сложила руки на груди и вышла в коридор.
— Оксаночка, заходи. Только обувь сними. У нас тут как раз внеочередное собрание всех заинтересованных лиц.
Оксана быстро окинула взглядом кухню: Антон мрачно сжимал в руке отвертку, Роман сидел с открытой папкой и совершенно потерянным лицом, а Марина выглядела настолько спокойно, что это спокойствие пугало сильнее крика. Курортная легкость с Оксаны слетела мгновенно.
— Антон, объясни, почему посторонние люди сидят у нас на кухне и распоряжаются? — сразу перешла она в атаку. — У меня есть законная доля, и я вправе делать с ней что хочу! Мне деньги на ремонт нужны. В санатории крыша протекала, меня там продуло!
— Крыша у них, может, и протекала, — сухо ответила Марина, — но у тебя, Оксана, по-моему, окончательно потекла совесть. Поэтому слушай внимательно. Повторять я не буду.
Она вынула из кармана телефон, открыла калькулятор и положила его на тумбочку рядом с Оксаниным чемоданом.
— Пункт первый: шестнадцать тысяч гривен за тридцать два мешка картошки, которые ты вывезла и сдала перекупщикам. Пункт второй: шестьдесят тысяч гривен ты прямо сейчас возвращаешь Роману через онлайн-банк. Пока он не дошел до отделения полиции и не написал заявление о мошенничестве. Пункт третий: за то, что ты пользовалась чужими деньгами, морочила всем голову и довела семью до этого цирка, ты добровольно идешь к нормальному нотариусу и оформляешь отказ от своей доли участка в пользу родного брата. По реальной кадастровой цене. Но из этой суммы мы вычтем долги за электричество, членские взносы за пять лет и все прочие платежи, которые ты ни разу не оплачивала.
— Вы вообще в своем уме? — взвизгнула Оксана. — Антон, ты слышишь? Она меня из семьи выталкивает!
Антон впервые за много лет не стал отводить глаза. Он посмотрел на сестру прямо и твердо произнес:
— Марина права. Ты увезла урожай, попыталась оставить меня без земли, еще и Романа втянула в эту историю. Или делаем так, как сказала моя жена, или разбирайся со своими долгами, заявлениями и полицией сама. И да, твой пылесос мы продали соседке за восемь тысяч гривен. Деньги пошли на оплату газа.
Роман, уловив, что ситуация наконец разворачивается не в пользу Оксаны, тут же оживился:
— Оксана, если до вечера деньги не вернутся на карту, я отсюда сразу иду в прокуратуру. Все квитанции переводов у меня сохранены.
Золовка уже набрала воздуха, собираясь разразиться очередной речью о жестоких родственниках, неблагодарном брате и своей тяжелой судьбе. Но наткнулась на холодный, неподвижный взгляд Марины — и будто сдулась.
— Ладно, — процедила она, доставая смартфон из сумочки с блестящими золотистыми пряжками. — Да подавитесь вы этой землей. Все равно там глина, сорняки и комары.
Перевод Роману она сделала почти сразу. Через пару минут на его телефоне появилось уведомление о поступлении денег.
А спустя два дня в нотариальной конторе на центральном проспекте оформили выкуп доли. Антон стал единственным полноправным владельцем загородного участка, а Оксана получила оставшуюся сумму — уже за вычетом долгов, взносов и стоимости той самой несчастной «синеглазки», вокруг которой все и началось.
В субботу Марина с мужем снова приехали на дачу. Над пустыми грядками гулял прохладный осенний ветер, желтые березовые листья перекатывались по земле, а вокруг стояла такая прозрачная тишина, будто сам участок наконец выдохнул. На сарае блестел новый мощный навесной замок с повышенной защитой, а ключ от него находился в самом надежном месте — в Марининой сумочке.
— Ну вот, Антон, — сказала Марина с улыбкой, поправляя на плечах теплый шерстяной платок. — Теперь земля полностью наша. Весной посадим клубнику, смородину, зелень какую-нибудь. А картошку, если очень захочется, купим в магазине возле дома по оптовой цене. Поверь, спокойные нервы в семейном бюджете стоят гораздо дороже любого урожая.
Антон обнял жену за плечи и молча кивнул. Он смотрел на участок, на закрытый сарай, на ровные грядки и впервые за долгое время чувствовал не тревогу, а тишину, порядок и уверенность, что в их доме все наконец встало на свои места.