Платье, которое мне велели оставить дома
За три дня до шестидесятипятилетия свекрови моя десятилетняя дочь Полина пришла от неё с очень странной просьбой. Она передала, что на торжество мне лучше не надевать нарядное платье.
— Бабушка сказала, что ты всё равно его испачкаешь, — пояснила Полина и вынула из школьного рюкзака аккуратно сложенный фартук.
Это был мой фартук — старенький, в мелкую клетку. Весной я забыла его у Валентины Павловны, когда помогала ей готовить стол к приезду родственников. Дочь смотрела на меня с недоумением: ей было непонятно, почему все женщины собираются прийти красивыми, а её маме заранее выдали рабочую одежду. Я ответила, что бабушка, наверное, пошутила, и убрала фартук в шкаф. Хотя, если честно, смешной эта шутка мне совсем не показалась.
С Андреем мы прожили в браке уже двенадцать лет. Его мать жила одна, в доме на окраине города: большая гостиная, самая обычная кухня и всего одна духовка. Гостей Валентина Павловна обожала. Сначала мы действительно готовили вместе, но со временем всё изменилось. Свекровь встречала родню, улыбалась, принимала комплименты, а я оставалась на кухне: доводила до готовности горячее, раскладывала закуски, мыла горы посуды. Называлось это всегда одинаково — «чуть-чуть помочь».
На прошлый Новый год я с самого утра возилась с запечённой птицей, а вечером Валентина Павловна с довольным видом слушала похвалы за праздничный стол. Когда соседка попросила рецепт, свекровь тут же отправила меня на кухню — проверить картошку. Позже я сказала Андрею, как неприятно было стоять у плиты, пока остальные веселились. Он лишь пожал плечами:
— Маме приятно, когда её хвалят. Тебе что, жалко?
Я тогда ничего не ответила. А потом ещё целую неделю злилась — не столько на него, сколько на себя за это молчание.
К нынешнему юбилею я решила заранее обозначить границы. Валентине Павловне исполнялось шестьдесят пять, и поначалу она собиралась посадить за стол восемнадцать человек вместе с нами. Я согласилась купить часть продуктов, дома приготовить два салата, а у неё помочь с закусками. Горячее, по её словам, она планировала сделать сама. Андрей слышал наш разговор и даже попросил:
— Мам, только не перекладывай всё на Наталью.
Свекровь уверила, что именно так всё и будет.
В пятницу мы с мужем поехали за покупками. Взяли овощи, сыр, мясные нарезки и всё остальное, что значилось в заранее согласованном списке. На кассе я отдала немного больше шести тысяч четырёхсот гривен; Андрей пообещал потом вернуть половину с зарплаты. Для нашего бюджета это были заметные деньги. Дома уже лежал подарок для именинницы — красивое покрывало, завёрнутое в плотную бумагу.
Но едва мы сели в машину, свекровь прислала новое меню. К салатам внезапно прибавились мясо в духовке, два гарнира и баклажанные рулетики. Количество гостей тоже выросло: теперь за столом должно было оказаться двадцать два человека, включая меня и саму хозяйку. Я тут же набрала Валентину Павловну.
— Вы ведь говорили, что горячее приготовите сами, — напомнила я. — У вас одна духовка, а завтра времени будет не так уж много. Может, что-то уберём из меню или закажем готовое?
Валентина Павловна заявила, что никакую готовую еду покупать не станет: мясо уже лежит дома, а «умелые руки всё успеют». После этой фразы она просто завершила разговор. Андрей предложил приехать к ней пораньше и помочь. Мне очень хотелось сказать, что «помочь» и «сделать всё вместо хозяйки» — совершенно разные вещи. Но я промолчала, решив не начинать ссору накануне праздника.
В субботу мы подъехали к одиннадцати, за шесть часов до застолья. Полина бережно держала открытку, Андрей заносил пакеты и оставил подарок на комоде в прихожей. А в термосумку я заранее уложила всё приготовленное дома.