— А мама разве не такая же гостья, если мы приехали сюда всей семьёй? — тихо, но отчётливо спросила Полина.
Я невольно посмотрела на Андрея. Всё ещё надеялась, что сейчас он вмешается и напомнит матери о том, о чём мы договаривались заранее. Но муж лишь опустил взгляд, будто внезапно заинтересовался полом.
— Мам, давай не будем устраивать это при всех, — пробормотал он. — Наталья, помоги сейчас, пожалуйста, а вечером спокойно обсудим.
Марина нахмурилась, явно не одобряя происходящего, но Валентина Павловна уже отвернулась к сестре и с улыбкой позвала её в гостиную. По её виду было понятно: она ни на секунду не сомневалась, что я, как обычно, проглочу обиду и вернусь к плите.
На кухне всё ещё стояли наши пакеты. Я открыла холодильник, проверила мясо, которое лежало на полке, и переложила туда всё, что могло испортиться без холода. Овощи оставила внизу, под столом. Салаты, привезённые мной, были аккуратно закрыты крышками. Ничего из еды я с собой не взяла: всё покупалось к юбилею, и оставлять хозяйку совсем без продуктов я не собиралась. Но и становиться бесплатным поваром после такого разговора уже не могла.
Я молча взяла сумку и попросила Полину надеть обувь. Дочка сходила в гостиную за своей открыткой. Подарок — покрывало, которое мы привезли для Валентины Павловны, — лежал на комоде, и я не стала его убирать. Пусть остаётся там, где его положили.
Свекровь заметила нас уже у входа. Сначала она, видимо, решила, что я собираюсь выйти в магазин за чем-то недостающим. Но когда поняла, что мы с дочерью уезжаем домой, вцепилась рукой в спинку ближайшего стула.
— У меня гости через три часа на пороге будут! — сорвалась она. — Ты нарочно решила испортить мне юбилей? Мне что, им сырое мясо на стол поставить?
— Все продукты на кухне, — ответила я как можно спокойнее. — Я привезла всё, о чём мы договаривались. И два готовых салата тоже. Но повара вы не приглашали. Я обещала помочь с угощением, а не одной готовить обед на всех гостей. И уж точно не давала согласия на то, чтобы меня унижали при родственниках.
Андрей начал уверять, что сам займётся мясом, и просил меня не уходить. Но стоило его матери снова сказать, что он не имеет права бросать её одну в такой день, как он замолчал. Я только сказала, что если ему нужно остаться, он может остаться. Полина крепко взяла меня за руку. Мы вышли из дома, сели в машину и уехали. Андрей остался у матери, а домой собирался добираться на такси.
Минут через двадцать от него пришло сообщение: «Мама плачет. Может, вернёшься? Я помогу». Я написала в ответ, что помогать надо было в тот момент, когда он стоял рядом и слышал, как со мной разговаривают.
Дома мы с Полиной переоделись, сняв нарядные платья. Я разогрела суп, поставила на стол две тарелки. Дочь ела молча. Она ни разу не спросила, почему бабушка так разозлилась, и от этого мне было ещё тяжелее.
Ближе к вечеру написала Марина: «Наталья, ты всё сделала правильно. Андрей почти весь вечер на кухне». И только тогда я поняла, что где-то в глубине души всё ещё ждала какого-то чуда. Будто гости придут, кто-нибудь быстро всё доведёт до ума, праздник получится привычным, а мой уход потом легко назовут обычной женской обидой.
Андрей вернулся около одиннадцати. У двери поставил пакет с контейнерами и сразу прошёл в ванную мыть руки. На его праздничной рубашке темнело пятно от соуса. Я не стала расспрашивать, как всё прошло. Он сам заговорил первым.
Оказалось, мясо пришлось запекать в два захода. Картошку он чистил вместе с Мариной. От части закусок отказались совсем. Когда начали собираться гости, горячее ещё стояло в духовке. В ближайшем кафе не смогли срочно приготовить двадцать порций, поэтому Андрей купил несколько готовых блюд и выпечку в магазине. Люди, конечно, поели, но подавать, подогревать и убирать приходилось прямо между тостами и поздравлениями. Валентина Павловна то и дело звала сына из кухни к столу и обижалась, что он не сидит рядом с ней.
— Я весь вечер крутился у плиты, — сказал Андрей, вытирая руки полотенцем. — А мама постоянно звала меня в гостиную. Просила хотя бы на пять минут сесть рядом. Я садился, и сразу нужно было бежать проверять духовку. Понимаешь, я даже поздравления толком дослушать не успевал.
В этот момент мне вспомнились все прежние семейные праздники.