Те самые застолья, где я неизменно бегала между кухней и гостиной и редко успевала дослушать до конца хотя бы один тост. Но на этот раз вместо привычного: «Я же тебя предупреждала» — я спросила Андрея совсем о другом: почему он промолчал, когда при всех позволили так со мной разговаривать.
— Мне казалось, вы как-нибудь сами разберётесь, — тихо сказал он. — А потом уже было неловко возражать при гостях. Наверное, я просто испугался, что обижу маму.
— Зато не испугался, что обидят меня, — ответила я.
Андрей опустил глаза на свои чистые, только что вымытые руки. И впервые за всё время я увидела: он не просто уходит от разговора, а правда не понимает, как теперь всё исправить.
Он предложил утром заехать к матери, купить букет и «не раздувать дальше». Будто одним красивым букетом можно стереть вечер, в котором меня сначала использовали как бесплатную помощницу, а потом указали, что за столом мне не место. Я отказалась. Сказала, что он имеет полное право поздравлять свою мать как хочет, но не имеет права обещать за меня работу и молча стоять рядом, когда меня унижают.
В воскресенье Валентина Павловна позвонила сама. Сначала долго жаловалась: на цены, на гостей, на то, сколько сил ушло на праздник и как всё оказалось испорчено. Потом, будто между делом, бросила:
— Ну да, я резко сказала. Но ты же могла и не уходить.
Я уже почти начала объясняться, оправдываться, подбирать слова, чтобы снова сгладить углы. Но тут Полина, сидевшая рядом с отцом, вдруг спросила:
— Пап, а мама теперь должна извиняться за то, что не стала готовить?
Андрей посмотрел на дочь и ответил твёрдо:
— Нет. Не должна.
После этих слов внутри у меня будто что-то отпустило. Я спокойно закончила разговор и впервые не пообещала, что всё улажу.
Через неделю Валентина Павловна написала в семейный чат, что я оставила её одну с неприготовленным столом и выставила всё так, будто виновата она. У меня уже чесались руки перечислить пакеты, чеки, салаты, которые я привезла заранее, и всё то, что было сделано до моего ухода. Но Андрей опередил меня.
Он сам написал, что продукты покупали мы, два салата я привезла уже готовыми, а горячее Валентина Павловна обещала взять на себя. И добавил главное: он слышал, как его мать сказала, что жене не место среди гостей, но тогда не нашёл в себе смелости возразить.
После этого в чате надолго воцарилась тишина.
Спустя пару дней Валентина Павловна попросила Андрея приехать к ней без меня. Он сразу показал мне сообщение. Вернулся вечером хмурый и признался: мать ждала, что он заставит меня извиниться перед родственниками. Андрей отказался. Мне она так и не позвонила. Я решила, что эта обида поселилась между нами надолго.
Место, которое наконец появилось за столом
Почти два месяца мы почти не пересекались. Андрей продолжал ездить к матери, Полина иногда звонила бабушке, а я не искала поводов для встреч. В декабре у дочери был школьный концерт, и после выступления она сама пригласила бабушку к нам на чай.
Мы с Андреем заранее договорились: никаких сложных блюд, никакой беготни и обязательной помощи. На столе будет простое угощение, а участвует каждый только по желанию.
После концерта Валентина Павловна пришла с пирогом из пекарни. В прихожей сняла пальто, аккуратно повесила его на вешалку и спросила:
— Я могу чай разлить?
Я показала ей, где стоят чашки. Пока она доставала их и ставила на поднос, Полина взахлёб рассказывала, как сильно волновалась перед выходом на сцену. Валентина Павловна слушала внучку внимательно и впервые за долгое время не перебивала.
Потом она повернулась ко мне.
— Наталья, я тогда поступила некрасиво, — сказала она негромко. — Ты говорила, что устала, а я будто пропустила это мимо ушей. Мне казалось: раз ты всегда помогала, значит, тебе самой так удобно. Прости меня.
Я не стала делать вид, что всё сразу забыла. Но ответила честно:
— Я хочу приходить к вам не как помощница на кухне, а вместе со своей семьёй. И сидеть рядом с ними за одним столом.
Андрей молча вышел в комнату, принёс четвёртый стул и поставил его к нашему кухонному столу. Полина подвинула ко мне тарелку. Валентина Павловна отрезала кусок пирога и положила его передо мной.
— Наталья, садись с нами, — сказала она. — А то чай остынет.
Я села рядом с дочерью. Андрей разлил чай по чашкам. Полина снова начала рассказывать бабушке о следующем концерте, и в этот раз мне не пришлось подниматься посреди разговора, чтобы бежать к духовке.