— Отложи ложку и скажи еще раз, — Наталья даже не опустила кухонное полотенце на край стола, так и застыла посреди кухни. — Только нормально, без этих твоих речей про сыновний долг.
Дмитрий устроился на табурете так, будто был хозяином положения: нога закинута на ногу, в руке поджаренный тост, на который он с явным наслаждением размазывал толстый слой сливочного масла. Вид у него был непоколебимый, почти торжественный. Свежая футболка пахла дорогим кондиционером для белья, купленным Натальей пару дней назад в ближайшем супермаркете, а на плите тихо шипела сковорода с тушеными кабачками и нежным куриным филе.
— Да что тут по десять раз объяснять? — Дмитрий снисходительно фыркнул, откусил тост и довольно прищурился. — Я вроде говорю простыми словами. Маме надо до морозов утеплить веранду и заново перебрать крыльцо. Старые доски уже труха. И еще у Андрея снова проблемы с машиной: сцепление полетело, а ему каждый день в райцентр на работу добираться. Ты же сама понимаешь, как ей тяжело одной в поселке со всем этим управляться.
— Значит, ты сам решил, как именно мы будем тратить деньги в нашей семье? — Наталья медленно сложила полотенце вдвое и аккуратно положила возле мойки.
— Будем жить на твою зарплату, а мою полностью отдадим маме, — с важностью заявил Дмитрий, словно объявлял о принятии какого-то государственного решения. — Ты у нас женщина хозяйственная, бережливая. Постоянно рассказываешь про свои таблицы расходов. Твоих двадцати шести тысяч гривен нам двоим хватит с головой, если не бросать в тележку всякую ерунду. А маме сейчас нужнее. Она мне жизнь дала, здоровье на нас положила.
Наталья смотрела на мужа и вдруг поняла, что внутри не поднимается ни привычная обида, ни женская злость. Не хотелось кричать, бить посуду о раковину, хвататься за грудь или доказывать очевидное. В ней возникло другое чувство — холодное, прозрачное, почти стерильное недоумение, смешанное с брезгливостью.
Они были женаты три года. Эта двухкомнатная квартира с большой светлой кухней и отдельным санузлом не свалилась Наталье с неба. Ее родители когда-то продали старую дачу, добавили накопления, собранные за много лет, и оформили жилье на дочь еще за два года до того, как в ее жизни появился Дмитрий. Юридически квартира принадлежала только ей, и муж не имел к ней ни малейшего отношения. Сам Дмитрий въехал сюда с двумя спортивными сумками, потрепанным ноутбуком и твердой уверенностью, что уют, горячая вода, чистые простыни и полный холодильник возникают в доме сами собой — как дождь или смена времен года.
— То есть ты уже все решил? И маме сумму назвал? — ровным голосом уточнила Наталья, подходя к плите и выключая конфорку.
— Не просто назвал, я вчерашний аванс уже перевел, — с гордостью сообщил Дмитрий и потянулся за второй чашкой чая. — Двенадцать тысяч гривен пришли в обед, я сразу через приложение отправил маме на карту. Через две недели будет остаток, еще двадцать четыре тысячи, их тоже целиком переведу. Я слово дал. Мама уже нашла местных мужиков, они со следующей недели начнут завозить материалы. Так что пересмотри меню на месяц. Без красной рыбы как-нибудь переживем, не баре. И кофе можно брать попроще. Растворимый в мягких пакетах по акции ничем не хуже зернового.
Наталья без единого слова взяла сковороду, выложила в глубокую тарелку мужа щедрую порцию горячих овощей с мясом, поставила перед ним и подвинула вилку.
— Ешь, пока не остыло, — спокойно сказала она, не встречаясь с ним взглядом.
— Вот это другое дело, — довольно ухмыльнулся Дмитрий, накалывая кусок курицы. — Я знал, что ты у меня понятливая. Поворчишь для порядка, а потом сама сообразишь: семья должна держаться вместе. Мы молодые, еще заработаем. А у мамы пенсия маленькая, ей помогать надо в первую очередь.
Остаток вечера прошел под знаком его победоносного спокойствия. Дмитрий попросил добавки, выпил три большие кружки чая с вишневым вареньем, которое Наталье передали родители, а потом перебрался на широкий диван в гостиной и до полуночи смотрел ролики в интернете. Он был абсолютно уверен: проявил мужской характер, поставил жену перед фактом и вышел из разговора победителем.
Наталья дождалась, пока квартира погрузится в густую ночную тишину. Ее нарушал только ровный, сытый храп Дмитрия из спальни. Ложиться она не стала. Накинув на плечи домашний кардиган, она бесшумно вышла на кухню, прикрыла за собой дверь и включила мягкую подсветку над рабочей поверхностью.
На столе появились ежедневник, калькулятор и телефон. Пальцы Натальи быстро заскользили по экрану банковского приложения. Сначала она заблокировала виртуальную карту, привязанную к ее основному счету. Именно эту карту Дмитрий полгода назад установил себе на телефон, чтобы удобно платить на заправках и покупать обеды на складе логистической компании, где работал старшим смены. Любая чашка кофе в столовой, любой чек на кассе АЗС списывались с денег Натальи, потому что свою карточку муж постоянно «берег» для каких-то туманных больших целей.
После этого Наталья открыла раздел подписок. Онлайн-кинотеатр, музыкальный сервис, расширенный пакет спортивных каналов и премиум-аккаунт в сетевой игре, в которую Дмитрий рубился по выходным, были отключены один за другим. На все ушло меньше пяти минут. Эти услуги висели на ее банковской карте и каждый месяц незаметно вытягивали почти тысячу шестьсот гривен.
Затем пришла очередь кухни. Наталья распахнула двухкамерный холодильник и внимательно оглядела полки. Пачка хорошего зернового кофе отправилась в верхний закрытый шкафчик, куда Дмитрий за все годы ни разу не заглядывал. Следом туда перекочевали банка гречишного меда, упаковка дорогого сливочного масла, кусок пармезана и килограмм охлажденной говяжьей вырезки, купленной накануне на рынке на ее собственную премию.
На открытой полке холодильника она оставила только кастрюлю со вчерашними остатками ужина, чтобы утром продолжить свой новый расчет уже без прежней иллюзии семейного бюджета.