— Дача принадлежит моему сыну, так что своих приятельниц можешь сразу отменять. Им тут делать нечего.
Валентина Сергеевна с тяжёлым глухим ударом водрузила на только что отмытую столешницу два громадных пакета с логотипом дешёвого супермаркета. Из одного угрожающе торчала здоровенная говяжья кость, и с неё на безупречно чистую плитку тут же сорвалась мутная капля.
— Завтра к обеду подъедет тётя Тамара с мужем, Матвей с молодой женой и тремя детьми, а ещё тётя Лариса из Полтавы. Готовить будешь ты. Меню я уже составила.
Я спокойно положила в сторону мокрую губку для посуды и посмотрела на свекровь. Валентина Сергеевна, крупная, властная женщина, привыкшая заполнять собой любое помещение, стояла посреди кухни с выражением лица человека, который только что облагодетельствовал всё человечество. В прошлом она пятнадцать лет заведовала заводской столовой, и эта должность, похоже, навсегда въелась в её манеру разговаривать с людьми. Окружающих она делила на две категории: начальство, перед которым следовало услужливо улыбаться, и ленивых кухонных работниц, на которых можно было рявкать. Меня с первого же дня знакомства она без колебаний определила во вторую группу.
Тем временем свекровь начала раскладывать по столу привезённые «ценности». Три подвявших кочана капусты, пакет моркови подозрительной мягкости, пять пачек самых серых и дешёвых макарон, а сверху — внушительный кусок сала, весь в жилах.
— Какое, однако, многообещающее начало отпуска, которого я ждала полгода, — произнесла я, не отводя от неё взгляда. — Валентина Сергеевна, мы с Дмитрием эти десять дней планировали заранее. Завтра сюда приезжают мои школьные подруги — Диана и Полина. Мы собирались пить вино, жарить рыбу, есть фермерский сыр и спокойно смотреть на сосны.
— Твои подружки как-нибудь переживут!
Свекровь выудила из глубины сумки потрёпанную общую тетрадь в клетку, всю в пятнах и загнутых уголках, и победно помахала ею передо мной.
— Я уже всё решила и всем сказала. Родственники едут не из соседнего двора, им хочется отдохнуть на природе. А твоя обязанность — принять людей как положено. Сейчас запишешь, что ещё докупить, вечером Дмитрий съездит на оптовый рынок. Значит, слушай внимательно. На первое — борщ. Кастрюлю бери десятилитровую, она стоит в кладовке под лестницей. Кость с вечера замочишь, навар будет хороший, а если картошки побольше покрошить, так и на целую компанию хватит. На второе сделаешь голубцы. Матвей покупной фарш не ест, у него от магазинного потом изжога, поэтому мясо прокрутишь сама. И не один раз, а два, чтобы нежнее получилось.
Она перевернула страницу своей самодельной кулинарной книги, деловито облизнув палец.
— Морковку натрёшь на самой мелкой тёрке. Тётя Тамара любит пирожки с капустой и яйцом, тесто поставишь часов в пять утра, чтобы к их приезду уже поднялось как надо. Компот свари из сухофруктов, но процеди тщательно, потому что дети Матвея ягоды не жуют. Ещё блинов напечёшь, штук сто, они их со сгущёнкой любят. Холодец тоже нужен. И рульку запечёшь, без неё стол будет пустой.
Я слушала этот внезапно вынесенный мне кулинарный приговор и чувствовала, как внутри поднимается удивительно ясная, почти ледяная радость. Двадцать лет работы за стойкой регистрации в большой киевской гостинице научили меня выдерживать любые человеческие причуды. Передо мной устраивали скандалы, шатались пьяные постояльцы, требовали поселить в обычный номер живого пони и всерьёз возмущались, что из окна отеля в центре Сум не видно Эйфелевой башни. Чужая наглость давно перестала быть для меня поводом терять самообладание.
— Валентина Сергеевна, — сказала я медленно, отчётливо выделяя каждое слово, — по-моему, вы перепутали нашу дачу с турецким отелем формата «всё включено». Только почему-то забыли привезти с собой штат поваров.
— Каких ещё поваров? — искренне возмутилась она и упёрла руки в массивные бока. — Ты невестка или кто вообще? Твоя прямая обязанность — заботиться о семье мужа! И не забывайся: ты находишься в доме моего сына. Я здесь имею полное право собирать своих родных!
Эта ария про «дом сына» была её коронным номером, который она исполняла почти на каждом семейном застолье. То, что участок мы покупали уже в браке, вложившись поровну, а дом строился в том числе на мою квартальную премию и деньги от продажи моей добрачной машины, Валентина Сергеевна предпочитала не замечать. В её личной картине мира Дмитрий был великим добытчиком, а я — случайной нахлебницей, которой из милости позволили дышать свежим воздухом на престижных сотках.
— Это наша общая дача, — напомнила я всё тем же ровным голосом. — И на эти десять дней она закрыта для всех, кроме тех гостей, которых пригласили мы сами. Поэтому берите телефон и звоните тёте Тамаре, Матвею и вашей родне из Полтавы.
— И что я им, по-твоему, скажу?! — завопила свекровь так громко, что в окнах дрогнули стёкла. — Они уже билеты на поезд купили! Матвей полный бак залил!
— Скажите правду. Что вы позвали людей на чужую территорию, не спросив хозяев. И что хозяева оказались категорически против. А если вам неловко признаваться родственникам, что вы самовольно всем распоряжались, можете сказать, будто у нас прорвало канализацию и весь двор залило нечистотами. Выбирайте тот вариант, который вам больше нравится.
Валентина Сергеевна сердито звякнула ключами в кармане своей пёстрой кофты. Она явно рассчитывала на прежний сценарий: в первые годы нашего брака я действительно пыталась сглаживать углы, промалчивала её выпады и терпела ради какого-то призрачного семейного мира. Но те времена давно закончились, а инструкция у свекрови, похоже, осталась прежней.
— Ах ты неблагодарная! — театрально ахнула она и схватилась рукой за ворот блузки. — Я к родному сыну приехала! На его законную землю! Вот сейчас он приедет, и тогда посмотрим, чьи гости здесь останутся. Мой сын не позволит так обращаться с матерью!
Она резко вытащила из сумки смартфон и принялась с ожесточением тыкать в экран длинными нарощенными ногтями цвета крепкой марганцовки.
— Алло! Дмитрий! — закричала она в трубку, нарочно включив громкую связь, чтобы я в полной мере насладилась приближением своего неизбежного поражения. — Сыночек, бросай всё и приезжай немедленно! Твоя жена совсем с ума сошла! Она меня из дома выгоняет!
Голос моего мужа донёсся из динамика спокойно и немного устало; на заднем плане гудел магазинный шум, пробивались звуки кассовых аппаратов и коротких объявлений по громкой связи.