— Дмитрий, объясни наконец своей сестре, что наша квартира не работает как бесплатный круглосуточный приют для начинающих исследователей природы, — Ирина с таким звоном поставила на стол сковороду, будто объявляла военное положение. На сковороде уныло дожаривалась яичница с помидорами.
— Ириночка, ну Оксана же по-семейному попросила, — Дмитрий виновато съёжился и спрятал нос за газетой, которую держал скорее для прикрытия, чем для чтения. — У неё, кажется, личная жизнь наконец складывается.
— Она у неё «складывается» ещё со школьных времён, а Полине уже двенадцать, — Ирина вытерла ладони о фартук и бросила взгляд в окно. Майское солнце безжалостно подсвечивало стёкла, которые после зимы явно просили воды и тряпки. — Начало мая, нормальные люди на дачах землю копают, а мы должны сидеть дома и слушать, почему Светлана отказывается от супа с фрикадельками.
Ирина относилась к тем женщинам, которые точно знают, где в ближайшем районе дешевле сахар, и способны вывести черничное пятно с белой кофточки при помощи хозяйственного мыла, терпения и пары строгих слов. В свои пятьдесят шесть она особенно дорожила двумя вещами: тишиной и возможностью спокойно дочитать детектив в ванной, пока вода не станет ледяной. Но покой в её доме появлялся нечасто. Особенно если на горизонте возникала Оксана.
Сестра Дмитрия, Оксана, была натурой воздушной и неуловимой. В свои сорок с небольшим она всё ещё верила в судьбоносные встречи, романтику и в то, что дети — существа почти автономные: сами себя развлекут, сами найдут еду и, если повезёт, не разнесут чужую квартиру до основания. Каждую пятницу, стоило только зацвести черёмухе и воздуху запахнуть свободными выходными, Оксана материализовывалась на пороге вместе с Полиной и Светланой.
— Ой, Ириночка, вы же всё равно дома, а Дмитрий обещал полку прикрутить, — заливалась она, выставляя девочек в коридор так, словно оставляла два тяжёлых пакета без ручек. — А у меня встреча с девочками, кафе, надо же хоть как-то прийти в себя после отчётного периода.
На этот раз всё пошло по привычной схеме. В субботу с утра Ирина как раз настроилась устроить большую ревизию зимних курток и свитеров, когда раздался звонок. За дверью стояли племянницы. Полина, двенадцатилетняя барышня с лицом человека, который уже разочаровался во вселенной, и десятилетняя Светлана, чьей энергии хватило бы на освещение небольшого микрорайона.
— Мама сказала, что вернётся поздно, — сообщила Полина, проходя в квартиру прямо в кроссовках и тут же утыкаясь в телефон. — У неё свидание с каким-то Артёмом.
— Свидание, конечно, дело святое, — пробормотала Ирина, наблюдая, как Светлана начинает крутиться в прихожей и едва не сносит зонтик-трость. — Дмитрий! Твоё пополнение прибыло. Выходи принимать личный состав.
Дмитрий появился из комнаты, почёсывая затылок. Сестру он любил, но жену побаивался, поэтому давно выбрал позицию незаметного участника событий: вроде присутствует, но решений не принимает.
— Ну что, девчонки, чем займёмся? — бодро спросил он, хотя во взгляде ясно читалось: «Спасите меня кто-нибудь».
— Молча посидим, — отрезала Алина, старшая дочь Ирины, выходя из комнаты с полотенцем, намотанным на голову. — Мам, почему каждая суббота у нас превращается в филиал детского сада? Мы с Кристиной хотели сериал посмотреть, а теперь эти две будут носиться по квартире.
Следом выглянула Кристина, младшая, демонстративно заткнув уши наушниками. Столкновение поколений назревало с такой скоростью, с какой в жару скисает молоко. Трёхкомнатная квартира сразу стала тесной, будто маршрутка в час пик.
К обеду напряжение поднялось до опасной отметки. Ирина шинковала овощи и параллельно слушала, как в комнате Алина и Кристина пытаются отстоять диван у младших кузин.
— Отдай пульт, мелкая, — доносился голос Алины. — В твоём возрасте вредно смотреть мультики про розовых пони. Это путь к умственной деградации.
— Сама ты деградация, — огрызалась Светлана. — Мама сказала, что вы обязаны со мной играть, потому что вы взрослые и ответственные.
Ирина вошла в комнату и застыла на пороге. Картина была достойна отдельного названия: Дмитрий пытался оживить старый пылесос, разложив детали прямо на ковре; Светлана перепрыгивала через шланг, как через скакалку; Полина с Кристиной спорили, чей плейлист более безнадёжен. Пыль, которую Ирина весь день героически старалась не замечать, радостно кружилась в солнечных лучах после каждого Светланиного прыжка.
— Так, граждане, — Ирина прислонилась плечом к дверному косяку. — У нас правило простое: кто не участвует в хозяйстве, тот не участвует в обеде. Дмитрий, если ты немедленно не соберёшь этот агрегат обратно, мы будем дышать не воздухом, а запчастями. Девочки, на кухню. Овощи сами себя не почистят.
— Мам, мы вообще-то не подписывались на работу кухонными рабынями, — Кристина так закатила глаза, что, казалось, заглянула прямо в собственные мысли.
— Кристина, — Ирина улыбнулась той самой улыбкой, после которой у Дмитрия обычно пропадало желание спорить лет на пять вперёд. — В нашей семье демократия заканчивается там, где начинаются мои траты на ваше обучение, одежду и интернет. Хочешь полной независимости — устраивайся курьером, как раз сейчас майские доплаты обещают.
Полина фыркнула, не поднимая глаз от экрана:
— А наша мама говорит, что дети должны наслаждаться детством.
— Твоя мама, деточка, иногда путает детство с паразитированием на чужом холодильнике, — спокойно ответила Ирина и поправила скатерть. — Дмитрий, сколько Оксана в этот раз оставила на питание детей?
Дмитрий сразу засуетился и сделал вид, что его полностью поглотила какая-то гайка.
— Ну, Ир, она же в кафе собиралась… Ты сама знаешь, какие сейчас цены. Сказала, потом отдаст. Или продуктами завезёт.
— «Потом» у твоей сестры наступит примерно одновременно с концом света, — подвела итог Ирина. — Значит, решаем так: раз бюджета нет, переходим в режим экономии. На обед — лёгкий суп без мяса, на ужин — кефир. Для здоровья полезно, для фигуры вообще подарок.
В комнате сразу стало тише. Даже Светлана прекратила свои прыжки. Перспектива провести весенний вечер на кефирной диете никого не вдохновила.
Субботний вечер постепенно превратился в проверку на стойкость. Оксана не звонила. Дмитрий, ощущая свою вину, пытался развлекать племянниц историями о своей молодости: как деревья казались выше, дворы просторнее, а мороженое продавали почти задаром. Полина смотрела на него как на музейный экспонат, а Светлана откровенно скучала и время от времени уточняла, когда наконец принесут пиццу.
— Пицца, моя дорогая, — наставительно произнесла Ирина, перемывая гору посуды, — это излишество для людей, у которых есть свободные деньги. У нас сегодня по расписанию культурное развитие и укрепление семейных связей. Алина, доставай лото.
— Мам, какое ещё лото? — простонала Алина, заранее понимая, что вечер окончательно свернул не туда.