Оксана при первой же попытке выгнать её в лоб непременно включила бы образ обиженной бедняжки и начала бы давить Дмитрию на совесть. Значит, требовалось не вытолкать её за порог, а устроить всё так, чтобы она сама мечтала унести ноги как можно быстрее.
Решение пришло к Ирине почти сразу.
— Внимание, домочадцы! — объявила она ровно в восемь утра, собрав всех на кухне. — Раз уж у нас теперь общее хозяйство, значит, и обязанности будут общие. Оксана, сегодня на тебе капитальная чистка ванной и санузла. Артём, ты отвечаешь за ковры. Все. Вручную. Щёткой. Пылесос не трогаем: у Дмитрия от него приступы чихания.
— Но я собирался заняться анализом рынка… — жалобно начал Артём.
— Рынок никуда не денется, — невозмутимо перебила Ирина и поставила перед ним ведро. — А вот ковры без твоего участия до первозданного блеска не дойдут. Девочки, Полина и Светлана, вы помогаете Алине и Кристине разбирать антресоли. Там такие залежи, что некоторые вещи, возможно, уже можно сдавать в музей быта восьмидесятых.
Оксана открыла рот, собираясь возмутиться, но Ирина опередила её:
— И ещё один момент. Я тут прикинула расходы. Проживание, питание, пусть даже ваше странное дробное, свет, вода, плюс компенсация за моральные переживания из-за тараканов. Получается по две тысячи гривен с человека в неделю. Так что первый взнос можно сдавать уже сейчас.
— Ирина, ты серьёзно? — вспыхнула Оксана. — Откуда у нас такие деньги? У нас же ремонт!
— Нет денег — компенсируйте трудом, — спокойно отрезала Ирина. — Всё честно. Оксана, ванная уже заждалась. Там на кранах такой налёт, что его скоро придётся оформлять как новый вид полезного ископаемого.
К полудню квартира погрузилась в мрачную рабочую тишину. Оксана, чьи аккуратные пальцы с маникюром явно не были знакомы с чистящим порошком, с мокрыми глазами оттирала плитку. Артём, взмокший, растрёпанный и совершенно несчастный, ползал по ковру и, кажется, мысленно проклинал тот день, когда решил сэкономить на жилье.
— Дмитрий, — прошипела Оксана брату в коридоре, улучив момент. — Останови свою жену. Она нас в прислугу записала!
Дмитрий, которому Ирина поручила для убедительности наточить все кухонные ножи, поднял на сестру хмурый взгляд.
— Знаешь, Оксана, я подумал… Ирина ведь права. Живём вместе — значит, каждый что-то делает. Я вот ножи точу. Артём ковры драит. Ты ванной занимаешься. Всё по-честному. По-семейному.
— Предатель, — зло выдохнула Оксана.
Тем временем Ирина заглянула в комнату к девочкам. Полина и Светлана, вместо того чтобы разбирать антресоли, сидели на полу и уныло грызли сухари.
— Ну что, юные помощницы, заскучали? — Ирина присела на край кровати. — А ваша мама уверяла, что вы просто обожаете домашние дела. Особенно говорила, что Полина — настоящий мастер мыть полы в самых неудобных углах.
— Она нарочно так сказала, чтобы нас тут оставить! — не выдержала Полина. — Мы домой хотим! Там интернет нормальный, и никто не заставляет ложки содой натирать!
— Но дома же ремонт, — с деланым удивлением произнесла Ирина. — Пыль, шум, стены ломают…
— Да нет никакого ремонта! — всхлипнула Светлана. — Мама просто хотела пожить у вас с Артёмом, потому что ему нечем платить за комнату, а ей — за наш садик и кружки! Она всё выдумала про стены!
Ирина лишь тихо кивнула. Внутреннее чутьё её не обмануло: ремонт оказался такой же воздушной конструкцией, как и «бизнес-планы» Артёма.
Финальная сцена разыгралась уже вечером. Артём, окончательно измученный коврами, голодом и отсутствием безглютеновой еды, решил спасаться «энергетическим коктейлем» из пророщенной пшеницы. Он торжественно достал свой чудо-блендер, засыпал туда зелёные ростки и включил прибор.
Ирина, будто совершенно случайно, именно в эту секунду щёлкнула автоматом и погасила свет во всей квартире.
— Ой! — раздался из темноты её невинный голос. — Наверное, пробки выбило. Артём, ты там цел?
В темноте что-то с грохотом упало, по полу посыпалась пшеница, а следом раздался протяжный вопль Оксаны: она босой ногой наступила на одного из Артёмовых тараканов, который снова каким-то чудом оказался на свободе.
— Всё! Довольно! — завизжала золовка. — Дмитрий, включи свет! Мы уходим! Это не квартира, а камера пыток с коммунальными услугами!
Свет вспыхнул. На кухне стояла Оксана в заляпанном халате, Артём — весь в пророщенной пшенице, а рядом жались перепуганные дети.
— Как это уходите? — Ирина изобразила такое огорчение, что ей самой едва не стало смешно. — А ковры? А антресоли? Я уже расписала программу на завтра. Думала, переберём крупы, а потом побелим потолок в прихожей.
— Сама белить будешь! — Оксана судорожно сгребала косметику в сумку. — Артём, собирай своих гадов! Дети, обуваться! Лучше уж жить среди пыли, чем под одной крышей с этой фурией!
— Оксана, ну зачем так резко… — Дмитрий для приличия сделал вид, что пытается их задержать, но облегчение в его голосе звучало так отчётливо, что его понял бы даже человек без слуха.
Через десять минут дверь за незваными жильцами захлопнулась с таким ударом, что календарь с видами Крыма на стене опасно качнулся.
В квартире внезапно стало широко, тихо и удивительно свободно. Ирина не спеша прошла на кухню, распахнула окно и впустила внутрь свежий майский воздух — влажный, пахнущий дождём и новой жизнью.
— Ну что, Дмитрий, — сказала она, опускаясь на стул. — Операция внедрения завершена успешно.
— Ира, ты, конечно, устроила концерт, — Дмитрий смотрел на жену с искренним восхищением. — Я уже начал бояться, что Артём действительно протрёт ковёр насквозь.
— Работа, Димочка, прекрасно лечит наглость, — усмехнулась Ирина. — Зато Оксана теперь минимум полгода сюда носа не сунет. Будет рассказывать знакомым, что у неё невестка — цербер в домашнем халате.
Из своей комнаты осторожно выглянули Алина и Кристина.
— Они правда ушли? Совсем? — спросила Кристина, всё ещё не веря в спасение.
— Совсем в этой жизни редко что бывает, — философски ответила Ирина. — Но на ближайшие каникулы мы точно защищены. Идите ужинать. Я нормальную еду припрятала в холодильнике, за Артёмовыми запасами, чтобы никто раньше времени не нашёл.
Они сидели на кухне, пили чай и слушали, как за окном шуршит тёплый майский вечер. Справедливость наконец восстановилась, тишина вернулась в дом, а два забытых в углу таракана были торжественно пойманы Дмитрием и депортированы на улицу.
Ирина посмотрела на мужа, потом на дочерей и с удовольствием подумала: иногда ради семейного мира приходится вводить маленькую, но очень действенную диктатуру. В конце концов, в пятьдесят шесть лет женщина имеет полное право на спокойствие, чистые ковры и дом, который принадлежит ей, а не каждому проходящему родственнику со своими тараканами — и настоящими, и теми, что живут в голове.
Жизнь снова потекла привычным ходом. Впереди было целое лето без чужих детей, странных диет и пароварок. А по мнению Ирины, именно это и называлось настоящим счастьем — таким, которое не купишь ни за какие гривны, даже если очень старательно экономить на глютене.