— То есть для моего брата это «каждый сам за своих», а для твоей мамы — уже общая беда? — тихо спросила Наталья.
Дмитрий тогда отрезал так, будто ставил точку не только в разговоре, но и в самом принципе их семейных правил:
— За долги своей родни каждый отвечает сам. Хочешь выручить Антона — бери из тех денег, которыми распоряжаешься лично.
Наталья тогда перечислила брату восемь тысяч гривен. Антон продал ненужный комплект колёс, сумел договориться о переносе части оплаты и спустя два месяца вернул сестре всё до копейки. Дмитрий, заметив поступивший перевод, лишь хмыкнул:
— Вот видишь. Сам справился. Так и надо.
При этом своей матери Дмитрий почти ежемесячно отправлял по четыре тысячи восемьсот гривен из той части зарплаты, которая по их договорённости оставалась в его личном распоряжении. Наталья этому не препятствовала. Но когда у Галины Сергеевны потёк бойлер и Дмитрий предложил купить новый уже за счёт общих накоплений, Наталья напомнила ему историю с Антоном. В итоге водонагреватель он оплатил сам, а она решила, что правило всё-таки действует одинаково для обеих сторон.
Позже оказалось, что Дмитрий видел это правило совсем иначе.
Подпись, которую Галина Сергеевна посчитала пустой формальностью, появилась почти за два года до нынешнего разговора. Её племянница оформляла заём на оборудование для маленькой мастерской и попросила тётю выступить поручителем. Объяснила всё просто: без второй подписи сумму одобряют меньше, но платить она, конечно, будет сама.
Галина Сергеевна поставила подпись. Документы пролистала невнимательно, пробежав глазами только основные строки. Племяннице она доверяла с детства, а само поручительство воспринимала почти как рекомендацию: мол, тётя подтверждает, что человек надёжный.
Поначалу всё и правда выглядело спокойно. Платежи уходили вовремя, просрочек не было. Потом мастерскую пришлось закрыть, часть оборудования срочно продали, а племянница начала отвечать родне то сразу, то через несколько дней, то вовсе пропадала. Кредитор направил требования и ей, и поручителю, а затем обратился в суд. В деле Галина Сергеевна и её племянница проходили как соответчики, а сумма требований составляла двести семь тысяч сорок гривен.
Судебную повестку Галина Сергеевна несколько дней прятала от сына. Потом всё-таки призналась, что сама в этих бумагах ничего не понимает. Дмитрий отвёз её к адвокату. Тот изучил договор, расчёт задолженности, банковские выписки и квитанции, которые сохранились у племянницы. Выяснилось, что несколько платежей на тридцать три тысячи триста шестьдесят гривен в расчёте почему-то не учтены. Кроме того, по неустойке можно было просить суд о снижении. До первого заседания оставалось меньше двух недель.
За ведение дела адвокат назвал сумму в тридцать четыре тысячи четыреста гривен: семнадцать тысяч двести при подписании соглашения и ещё столько же перед следующим основным заседанием. Галина Сергеевна сама подписала договор, забрала свой экземпляр и реквизиты для оплаты.
А потом Дмитрий сказал:
— Деньги переведём до пятницы.
— У тебя есть такая сумма? — осторожно спросила мать.
— Есть общие. Они на счёте Натальи лежат. Она оплатит.
Галина Сергеевна не стала спрашивать, успел ли он вообще обсудить это с женой.
Вечером Дмитрий вернулся домой, снял куртку в прихожей и положил на кухонный стол копию иска вместе с соглашением на юридическую помощь. Наталья уже понимала, к чему всё идёт.
— Почему твоя мама уверена, что я сегодня должна отправить адвокату семнадцать тысяч двести гривен? — спросила она.
Дмитрий на мгновение застыл, но быстро взял себя в руки и заговорил ровным, почти служебным тоном:
— Не ты должна. Мы должны помочь. Там сумма серьёзная, больше двухсот тысяч гривен.
— Тогда почему это решили без меня?
Он подтолкнул к ней документы.
— Потому что обсуждать тут нечего. Мама одна такое не вытянет, а адвокат уже взялся за дело.