Именно на нём Дмитрий сам всегда и настаивал.
— Я эти деньги почти год собирал, — глухо произнёс он.
— А на кухню мы вдвоём откладывали восемь месяцев, — спокойно напомнила Наталья.
— Кухня от нас не убежит.
— Как и мотор, — так же ровно ответила она.
Галина Сергеевна перевела взгляд с сына на невестку, будто ждала, что кто-то из них первым отступит.
— Вы же одна семья. Разве важно, с какого счёта платить?
Наталья подтянула к ней лежавший на столе лист с реквизитами.
— Если это действительно не имеет значения, пусть Дмитрий переведёт деньги со своего счёта. Я не против того, чтобы он помогал вам. И я не собираюсь оставлять вас без адвоката. Но я против другого: чтобы сначала он отказал моей семье, потом без моего согласия распорядился нашими общими накоплениями в пользу своей, а затем просто поставил меня перед фактом.
В комнате на несколько мгновений стало совсем тихо.
Дмитрий опустился на стул, открыл банковское приложение и долго молча смотрел в телефон. Потом попросил у матери номер договора, чтобы не ошибиться в назначении платежа. Галина Сергеевна продиктовала цифры.
Семнадцать тысяч двести гривен он отправил сразу, при них.
Свекровь дождалась уведомления, сложила документы в папку и уже у двери сказала сыну, что позже обязательно всё вернёт. Дмитрий только махнул рукой и ответил, что не нужно. Наталья промолчала: теперь это уже был их разговор.
Спустя неделю Дмитрий удалил из сохранённых объявление о лодочном моторе. После следующей зарплаты он внёс оставшуюся часть адвокатского гонорара. Наталья ни разу не сказала ему, что ровно такой вариант она предлагала четыре месяца назад, когда помощь понадобилась её стороне.
Пока в суде разбирались с долгом, дома пришлось разбираться с правилами.
Адвокат успел подготовить возражения. К материалам дела приложили подтверждения переводов, расчёты проверили заново. После переговоров кредитор согласился зачесть тридцать три тысячи триста шестьдесят гривен, которые раньше почему-то не учли, и снизил часть требований по неустойке. В итоге стороны подписали мировое соглашение с рассрочкой, а суд его утвердил.
Галина Сергеевна вместе с племянницей должна была выплачивать сумму по утверждённому графику. Теперь хотя бы стало понятно, сколько именно платить и в какие сроки. Дмитрия свекровь благодарила особенно усердно и при Наталье не раз повторяла, что сын «ради матери отказался от мечты», подразумевая тот самый мотор для лодки.
Наталья не возражала и не вступала в споры. В назначенный день приехал мастер на повторный замер, она утвердила финальную смету и внесла аванс с их накопительного счёта — того самого, который изначально предназначался для кухни.
Дмитрий сначала никак это не прокомментировал. Но вечером сам открыл их общую таблицу расходов и добавил туда новую строку: «Помощь родственникам».
— Давай запишем нормально, чтобы потом снова не выяснять, кто что подразумевал, — предложил он.
Формулировку они подбирали долго. Слово «долги» Дмитрий сначала хотел вычеркнуть, потом всё же согласился оставить. В окончательном варианте правило звучало так: помощь совершеннолетним родственникам из общих накоплений возможна только по обоюдному согласию; если согласия второго нет, каждый помогает в пределах той суммы, которой по семейной договорённости распоряжается самостоятельно.
Никакой юридической силы этой записи они, конечно, не придавали. Это было просто домашнее правило. Но впервые оно было записано так, что в нём не оставалось особой лазейки для мамы Дмитрия.
Кухню установили в ноябре. Утром разобрали старые шкафы, к вечеру собрали нижний ряд, а ещё через два дня мастер полностью закончил работу. Дмитрий сам выбрал ручки и съездил за смесителем, который они поначалу забыли добавить в заказ.
Лодочный мотор в тот год он так и не купил.